Нейтралы
Шрифт:
Ещё один момент. В Гильдиях много рейвенкловцев и хаффлпаффцев, артефакторика вовсе считается вотчиной барсуков. Гильдии многим дают работу, обеспечивают безбедную жизнь. Вмешавшись в их деятельность, поставив под угрозу стабильный процесс чиновники невольно начали угрожать благополучию множества ремесленников. Что, само собой, любви к Министерству у простого народа не прибавило.
О родственниках посплетничали. У Кеннера всё относительно нормально, у Илоны и малыша – тоже. Дед Джарвис внезапно завербовался в наёмный отряд до конца сезона штормов, то есть дома появится примерно в апреле. Будет сидеть на побережье, охранять поселения от морских
Расставаться не хотелось, поэтому в Хогвартс вернулся к самому закрытию ворот. Ещё немного, и засчитали бы опоздание, и тогда – прощайте, прогулки по выходным. К счастью, впритык успел. Филч, вместе с подручными готовивший массивный засов, подозрительно прищурился. Очевидно, хотел бы заставить меня выворачивать карманы, чтобы посмотреть, не несу ли я запрещенку, да только оснований не имел. А в том, что я потребую позвать декана, завхоз не сомневался – мы уже сталкивались пару раз прежде.
В двадцатых числах октября Амбридж сделала феноменальную глупость. Она запретила школьные общества. Вернее, она потребовала их перерегистрации, но восприняли это именно как запрещение.
Англичане обожают свои традиции, и неважно, маги они или магглы. Хогвартские кружки, тайные или не очень тайные общества играют важную роль в жизни учеников даже после окончания школы. Приветствия, особая символика, понятная посвященным, специальные рукопожатия служат своего рода опознавательным знаком, показывающим принадлежность выпускника к определенному кругу. Ребячество, конечно, но люди за него цепляются. Наложив запрет, Амбридж, образно выражаясь, потыкала грязными пальцами в святое. Чистое, светлое, в память о детстве.
Поговаривали, что в Министерстве её действий не поняли даже свои.
Обязательной перерегистрации подлежали все школьные организации, в том числе и квиддичные команды. Мы с Артуром вслух помечтали о том, чтобы хотя бы одну из команд запретили, прекрасно понимая, что уж им-то боятся нечего – Амбридж не дура и прекрасно понимает, чем ей грозит срыв Хогвартского чемпионата. Там, помимо морального аспекта, неплохие деньги на ставках крутятся. Тем забавнее было наблюдать за нервной беготнёй Анжелины Джонсон, нового капитана гриффиндорцев взамен выпустившегося в позапрошлом году Вуда. В прошлом году кубок Хогвартса не разыгрывался, так что у неё, по сути, первый год полноценного капитанства. Она реально опасалась, что им не позволят играть.
С официально зарегистрированными школьными кружками у Амбридж проблем не возникло. Председатели заполнили анкеты, подписали их у кураторов и отдали инспекторше. Несколько сложнее пошло дело с полуофициальными, вроде того клуба параноиков, в котором состоял Артур. Они, формально, существуют и даже какую-то документацию ведут, но ни где собираются, ни состав их неизвестен. Вроде бы за доступ к информации от Амбридж потребовали непреложный обет, на что она вспылила и отказалась
А ведь существуют и полностью закрытые общества, чьи названия не всегда известны. Мы знаем, что орден Павлина примерно раз в сорок лет собирается в подземельях школы. Кто в него входит, чем занимаются – тайна. У грифов есть закрытое общество, изучающее боевку в самых жутких её проявлениях. Где-то успешно функционирует кружок демонологов. Каким-то образом, несмотря на законодательный запрет, Хогвартс выпускает неплохих ритуалистов. Все они тоже не спешили регистрироваться или хотя бы давать знать о своём существовании.
В общем, мадам постепенно учеников раздражала.
– И ведь не подобраться к ней никак, - бурчал под нос Артур, мрачно глядя на куколку вуду в розовом платье. Очередная попытка навести проклятье не сработала. – Кто ж её учил-то, а?
– Жизнь учила. В Министерстве в верхах – натуральный гадюшник, маги без развитых навыков защиты мигом в Мунго переезжают, - сообщил банальность я. – Мне кажется, мы с тобой заходим к проблеме не с той стороны. Вот смотри. Мы довольно неплохо для своего возраста разбираемся в запрещенке и в целом видели кое-какое дерьмо, но Амбридж видела больше. Так?
– Так.
– Значит, нам нужен нестандарт. Нечто совершенно новое, с чем тетка гарантированно прежде дел не имела. Причем желательно простое, как лом, и такое же надежное.
– Предлагаешь порыться в экзотике?
– Нет. Предлагаю вообще не использовать магию. Или использовать её по минимуму. У нас цель – не проклясть, не подлить что-нибудь, а нагадить. Вот и будем гадить.
Артур почесал голову.
– Логично. Надо подумать.
Первым итогом мозгового штурма стала обмазанная густой черной сажей ручка на двери в личные покои профессора ЗОТИ. Самой обычной сажей, немагической – мы проверяли действенность подхода. Результат получили неоднозначный – выяснили, что Амбридж все двери открывает магией, то есть нашу мелочную каверзу она даже не заметила.
Зато к второй попытке готовились долго. Родные Артура купили в мире простецов ведро розовой масляной краски, организовали её незаметную доставку в Хогвартс. Местом диверсии был избран кабинет ЗОТИ. В нём над столом преподавателя висела люстра на здоровенном крюке, вот она-то нам и приглянулась. Ведро прикрепили к ней с помощью двух веревочек, на одной из веревок установили химический таймер, выпускавший кислоту через определенное время. Натурный эксперимент показал, что кислота разъедает волокна за час, веревка рвется, ведро переворачивается. Маскировать ведро не стали, просто оклеили белой бумагой под цвет потолка.
Совсем без магии дело не обошлось. Пришлось искать способ незаметно проникнуть в кабинет, отвлекать портреты, стоя на метле, крепить к люстре примитивную удерживающую конструкцию. Мы, конечно же, старались не оставлять следов собственной магии, но без того же дезиллюминационного не обошлось.
Месть назначили на утро вторника. Во-первых, перед завтраком в кабинете точно никого нет. Во-вторых, первым уроком в тот день шло совместное занятие второго курса Рейвенкло и Хаффлпаффа. Наши и барсуки уже поняли, что из себя представляет Амбридж, поэтому редко задавали ей вопросы. Как следствие, она не вставала с места, чтобы подойти и поругаться, а сидела за столом и занималась своими делами.