Неженка
Шрифт:
Скит на минуту задумался.
— Спорт — это еще не все.
Далли понизил голос:
— Я это знаю. Но ребенок выглядит нелепо. Можешь ты мне сказать, о чем он думает за своими очками? И потом, он подтягивает штаны до подмышек! Какой еще ребенок так высоко носит штаны?
— Наверное, он боится, что они с него свалятся. У него ведь бедра поменьше, чем у тебя.
— Да? Ну ладно, тогда другое дело. Он такой тщедушный.
Ты помнишь, какой большой был Денни, прямо с самого рождения?
— У Денни мама была гораздо выше, чем у Тедди.
Челюсти Далли окаменели,
На заднем сиденье Тедди прикрыл один глаз, а другим стал вглядываться в банку «Доктора Пеппера». Он почесал сыпь на животе под футболкой. Тедди не мог расслышать слов мужчин впереди, но знал, что разговор шел о нем. Скит был классный парень, а Далли — большой болван, Великая Большая Задница.
Глубины банки «Доктора Пеппера» затуманили его взор, и он чувствовал себя так, будто в горле у него застряла большая зеленая скользкая лягушка. Вчера Тедди окончательно перестал притворяться перед собой, что все в порядке, потому что он знал — это не так. Он не верил, что мама сказала Далли вот так увезти его из Нью-Йорка, что бы он там ни говорил. Тедди подозревал, что Далли его похитил, и старался не паниковать. Но он чувствовал, что случилось что-то плохое, и хотел к маме.
Лягушка в его горле раздулась. Ему безумно хотелось расплакаться, как капризному малолетке, но Тедди взглянул на переднее сиденье. Он убедился, что внимание Далли поглощено управлением машиной, и его пальцы скользнули к пряжке ремня. Беззвучно он расстегнул его. Никакая задница не сможет приказывать Великому Бичу!
Франческе снился сон о научном проекте Тедди. Ее посадили в стеклянную клетку с ползающими по ней насекомыми, и кто-то гигантской булавкой старался протыкать их, пригвождая к месту. Очередь дошла до нее. А потом она увидела по другую сторону стекла лицо Тедди, глядящего на нее. Франческа старалась пробиться к нему, добраться до него…
— Мама! Мама!
Вздрогнув, она проснулась. С путающимися со сна мыслями Франческа почувствовала, как кто-то маленький и напряженный летит к ней.
— Мама!
Несколько секунд она не могла сообразить, во сне это или наяву, и лишь потом осознала пронзительный смысл этих слов.
— Тедди? Тедди! — Франческа схватила маленькое тельце и притянула его к себе, смеясь и плача. — О мой малыш…
Она почувствовала щекой холод его волос, как будто он только что пришел с улицы. Франческа подхватила его на кровать и обхватила его лицо ладонями, целуя снова и снова. Она наслаждалась, вновь ощущая его маленькие руки, обвившиеся вокруг ее шеи, его прижавшееся к ней тело, эти чудные волосы, запах маленького мальчика. Ей хотелось облизать его щеки, как кошка-мать облизывает своих котят.
Франческа смутно ощущала, что на них смотрит Далли, прислонившись к дверям спальни, но была слишком захвачена своим счастьем, чтобы обращать на это внимание. Рука Тедди лежала в ее руке. Он уткнулся в ее шею, и Франческе передалась дрожь мальчика.
— Все в порядке, малыш, — прошептала она, — все в порядке.
Франческа подняла голову, и ее глаза случайно встретились с глазами Далли. Он казался таким грустным и одиноким, что
Прошло некоторое время, прежде чем каждый из них пришел в себя и смог говорить. Франческа заметила, что Тедди весь покрыт бледными красными пятнами и чешется.
— Ты ел кетчуп, — сказала она с мягким укором, гладя его спину под футболкой. — Зачем ты ел кетчуп, малыш?
— Мама, — прошептал он, — я хочу домой.
Франческа спустила ноги с кровати, все еще держа Тедди за руку. Она собиралась рассказать Тедди о Далли. Прошлой ночью, застилая кухонные ящики и готовя пироги, она решила, что лучше было бы подождать с этим до возвращения в Нью-Йорк, когда все успокоится. Но сейчас, глядя в это маленькое встревоженное лицо, Франческа решила, что откладывать больше нельзя.
Воспитывая Тедди, она никогда не позволяла себе лгать ему по мелочам, как делает большинство матерей, покупая себе покой. А Франческа не могла выдумать даже какую-нибудь более или менее правдоподобную историю про Санта-Клауса. Но сейчас она будет уличена во лжи, и в откровенной лжи!
— Тедди, — сказала она, сжав в своих руках обе его ладони, — мы много раз разговаривали с тобой о том, как важно не врать.
Хотя порой матери бывает трудно говорить правду, особенно когда ее ребенок слишком мал и может ее не понять.
Без предупреждения Тедди выдернул руку и спрыгнул с кровати.
— Я должен пойти поглядеть, как там Скит, — сказал он. — Я обещал ему, что сразу же вернусь. Сейчас я должен идти.
— Тедди! — Франческа спрыгнула с кровати и поймала его за руку прежде, чем он добежал до двери. — Тедди, нам с тобой надо поговорить.
— Я не хочу, — пробормотал он.
«Он знает, — подумала Франческа. — На каком-то подсознательном уровне Тедди понимает — я собираюсь рассказать ему что-то, чего он не желает слушать». Она обняла Тедди за плечи.
— Тедди, это о Далли.
— Я не хочу слышать!
Франческа крепче прижала Тедди к себе, шепча ему на ухо:
— Много лет назад мы с Далли знали друг друга, радость моя. Мы… мы любили друг друга! — Она поморщилась от еще одной лжи во спасение, но решила, что это лучше, чем посвящать Тедди в детали, которые он может не понять. — Мы не поладили, золотко мое, и нам пришлось разойтись.
Франческа встала на колени перед Тедди, чтобы видеть сто лицо, руки ее скользнули вниз и поймали его маленькие запястья, потому что он все еще старался убежать.
— Тедди, то, что я говорила тебе о твоем отце — про то, как мы познакомились в Англии и он умер…
Тедди тряс головой, его небольшое лицо в аллергических пятнах было искажено страданием.
— Я должен идти! Я обещал, мама! Я должен идти! Далли — тупица! Я его ненавижу!
— Тедди…
— Нет! — Собрав все свои силенки, он вырвался из ее рук и, прежде чем она смогла его поймать, вылетел из комнаты. Франческа слышала, как его ноги быстро и сердито протопали по лестнице.