Неженка

Филлипс Сьюзен Элизабет

— Ты нытик, Далли, но делаешь это так классно, что все позволяют тебе выходить сухим из воды. — Она ослабила хватку, но не дала взять над собой верх. — Все это хорошо, но представление становится неубедительным. Ты уже не так молод, чтобы по-прежнему выезжать на своей приятной наружности и шарме.

— Черт побери, что ты об этом знаешь? — заговорил он тихим, слегка охрипшим голосом.

— Я знаю об этом все, потому что начинала примерно в таких же условиях, что и ты. Но я повзрослела, и потом, я пинала свою проклятую жизнь под хвост до тех пор, пока она не начала делать

все так, как мне хотелось.

— Думаю, тебе было легче, — возразил он. — Может, у тебя на пути попалось всего несколько выбоин. А я был предоставлен самому себе уже в пятнадцать лет. И когда ты прогуливалась с нянюшкой по Гайд-парку, мне приходилось уворачиваться от кулаков моего папаши. Ты знаешь, что он вытворял со мной в пьяном виде, когда я был совсем малышом? Он переворачивал меня вверх ногами и совал головой под воду в туалете!

На ее лице даже на мгновение не отразилось сочувствия.

— Да уж, дерьмовое дело!

Франческа заметила, что ее холодность привела его в ярость, но отступать не собиралась. Ее жалость ничем не поможет Далли. В какой-то момент люди должны либо сбросить с себя путы детства, либо на всю жизнь остаться калеками.

— Если тебе хочется играть с самим собой, это твое право, но не играй в эти игры со мной, потому что я чертовски хорошо знаю, что ты блефуешь! — Встав на ноги и посмотрев на него сверху вниз, она сказала голосом, ледяным от презрения:

— Я решила выйти за тебя замуж!

— Забудь об этом, — сказал он с холодной яростью. — Ты не нужна мне. Я не взял бы тебя, будь ты даже запакована в подарочную обертку!

— Ох, конечно же, я тебе нужна. И не только из-за Тедди.

Ты хочешь меня так сильно, что это тебя пугает. Но ты боишься бороться. Ты боишься поставить что-нибудь на кон из страха, что твою голову опять окунут в унитаз. — Подавшись вперед и опершись одной рукой о стол, Франческа продолжила:

— Я решила выйти за тебя, Далли. — Она посмотрела на него долгим взглядом, холодным и оценивающим. — Я выйду за тебя в тот день, когда ты победишь в турнире «Ю.С. Классик»!

— Что за глупейшая…

— Но ты, сукин сын, должен его выиграть, — прошипела она. — Не третье и даже не второе — первое место!

Он неуверенно издал презрительный смешок:

— Ты спятила!

— Мне хочется узнать, из чего ты сделан, — высокомерно произнесла она. — Я хочу знать, достаточно ли ты хорош для меня, достаточно ли хорош для Тедди. Я уже давно не опускалась до второсортных вещей и сейчас не собираюсь начинать все сначала.

— Не слишком ли высоко ты себя ценишь?

Она швырнула свою салфетку ему в грудь.

— Можешь поспорить, что так оно и есть. Если я нужна тебе, ты должен меня заработать. И учтите, мистер, дешево я не продаюсь!

— Френси…

— Или ты, сукин сын, принесешь к моим ногам кубок за первое место, или и близко не подходи ко мне опять!

Схватив сумочку, Франческа промчалась через зал, приведя в изумление обедавших за ближними столами, и выскочила за дверь. Опускалась ночь, становилось прохладно, но в ней кипел такой гнев, что она не чувствовала холода. Франческа величественно шествовала по тротуару, гонимая яростью,

обидой и страхом. В глазах появилась резь, она часто заморгала, пытаясь сдержать слезы, но безуспешно. Две блестящие капельки повисли на ресницах, покрытых водоотталкивающей тушью. Как она могла влюбиться в него? Как допустила, чтобы произошла такая абсурдная вещь? Франческа услышала, как у нее застучали зубы. За неполные одиннадцать лет она испытала к нескольким мужчинам не больше чем сильную привязанность, но это была лишь тень любви, исчезавшая так же скоротечно, как появлялась. Но сейчас, когда жизнь стала налаживаться, она во второй раз позволила какому-то третьесортному профессионалу разбить свое сердце.

Всю следующую неделю Франческа жила с ощущением, будто нечто яркое и удивительное ушло из ее жизни навсегда. Что она наделала? Почему бросила ему такой жестокий вызов? Разве получить полпирога не лучше, чем совсем ничего? Но она знала, что не сможет жить с половиной чего бы то ни было, и не хотела, чтобы Тедди жил так же. Далли должен начать рисковать, иначе он не будет нужен им обоим — блуждающий огонек, на который оба они никогда не смогут положиться. Франческа с каждым вдохом оплакивала утрату возлюбленного, утрату самой любви.

В следующий понедельник, наливая Тедди стакан апельсинового сока перед его уходом в школу, она попыталась найти утешение в мысли, что Далли столь же несчастен, как и она.

Однако ей с трудом верилось, что человек, так заботливо прячущий свои эмоции, может испытывать столь глубокие чувства.

Тедди выпил свой сок и, запихивая учебник в ранец, сообщил:

— Совсем забыл. Вчера вечером звонила Холли Грейс и просила передать, что завтра Далли играет в «Ю.С. Классик».

Франческа оторвала взгляд от сока, который начала наливать себе в стакан.

— Ты ничего не перепутал?

— Она так сказала. По правде, я не вижу в этом ничего особенного. Все равно он проиграет. И еще, мамочка, если получишь письмо от мисс Пирсон, не обращай Внимания.

Кувшин с апельсиновым соком так и остался неподвижным над стаканом Франчески. На мгновение она закрыла глаза, пытаясь выбросить Далли Бодина из головы и сосредоточиться на том, что втолковывал ей Тедди.

— Что еще за письмо?

Тедди старательно застегивал «молнию» на ранце, полностью сконцентрировавшись на этом занятии, поэтому с полным правом мог не поднимать голову, чтобы посмотреть на нее.

— Может, тебе придет письмо, в котором написано, что я занимаюсь ниже своих возможностей…

— Тедди!

— ..так ты не беспокойся насчет этого. Мой проект по социальным исследованиям будет готов на следующей неделе, а еще я планирую кое-что настолько потрясающее, что мисс Пирсон поставит мне миллион "А" с плюсом [28] и будет еще умолять меня остаться в этом классе. Джерри говорит…

— Ох, Тедди. Мне придется побеседовать с тобой по этому поводу.

28

"А" — высшая отметка в американских школах.