Неженка
Шрифт:
Поделив его с Джеком Никлосом.
Идя к пятнадцатой метке, Далли тряхнул головой, стараясь прийти в себя. Неужели это произошло на самом деле? Как получилось, что Далли Бодин из Вайнетта, штат Техас, идет с Джеком Никлосом на равных? Он не мог размышлять об этом. Стоило Далли об этом подумать, в голове сразу же заговорил Медведь:
«Ты проиграешь, Бодин! Подтвердится все, что о тебе говорил Джейси, все, что я говорил тебе эти годы. Ты не такой, чтобы с этим справиться! Ты — ничтожество по сравнению со мной!»
Далли повернулся к галерее и увидел, что на него смотрит Франческа. Пока он на нее смотрел, Франческа
Она отвела плечи, и тонкий хлопок прилип к груди, подчеркивая замечательные формы. «Это — твой приз! — ясно говорило ему это маленькое тело. — Не забывай, ради чего играешь!»
Он выбил мяч на фарвей перед пятнадцатой лункой, обещая себе, что, когда все кончится, он никогда и близко не подойдет к женщине с таким сволочным сердцем. Как только турнир окончится, он преподаст Франческе Дей прекрасный урок, женившись на первой попавшейся славной деревенской девушке!
Далли с трудом сделал пар на пятнадцатой и шестнадцатой лунках. С тем же результатом прошел их и Никлое. Сын Джека все время был с отцом, подносил клэбы, помогал «читать» грин.
А сын Далли стоял за ограждением в свитере с надписью «Рожденный задать всем жару» с выражением бешеной решительности на лице. У Далли становилось легче на сердце каждый раз, когда он бросал взгляд в его сторону. Черт побери, а ведь это напористый маленький человечек!
Семнадцатая лунка была расположена хоть и недалеко, но жутко неудобно. Джек немного поболтал с публикой и направился к грин. Он зубы съел на решающих ударах, словно ничего не любил так, как поставить все на карту. У Далли взмокли майка и перчатки. Он был известен своими шутками с публикой, но сейчас хранил зловещее молчание. Николас играл одну из лучших игр в своей жизни, прогрызаясь через фарвеи, пробиваясь через грин. В сорок семь уже поздновато так играть, но кто-то забыл сказать об этом Джеку. И сейчас только Далли Бодин стоял между величайшим игроком в истории спорта и очередным титулом.
Кое-как Далли удалось сделать еще один пар, но и Джек показал такой же результат. К последней лунке они подошли с одинаковым счетом.
Балансируя с двумя портативными камерами на плечах, телеоператор следил за каждым движением двух игроков, направлявшихся к восемнадцатой метке. Дикторы телесети нагромождали одну превосходную степень на другую, пока весть о потрясающем соревновании на поле «Ветхий Завет» не разошлась по всему спортивному миру, и рейтинг телесети в этот воскресный полдень поднялся до заоблачных высот. Вокруг игроков толпились уже тысячи людей; они пребывали в лихорадочном возбуждении, сознавая, что не пропустят завершения турнира, что бы ни случилось. Далли покорил этих людей, еще будучи новичком, и они годы ждали, когда же он выиграет главный приз. Однако публика склонялась к мнению, что опять победит Джек. Пока все шло, как на турнире «Мастере» восемьдесят шестого года, когда Джек мчался к финишу, как бык, несокрушимый, словно сама природа.
И Далли, и Джек услали мяч с восемнадцатой метки мощным драйвом. У лунки был большой пар — пятерка, поскольку весь грин, кроме левого угла, был намертво перекрыт озером.
Его называли озером Хогана, потому что оно стоило великому Бену Хогану чемпионского звания на «Ю.С. Классик» в пятьдесят
Джек рисковать не собирался: он не смог бы выигрывать все важные мировые чемпионаты, основываясь на безрассудной храбрости. Поэтому он решил не бить прямо на флаг, делая самоубийственный бросок через озеро, а нацелил свой второй удар в безопасное место слева от озера Хогана и красиво отправил мяч в полет, который завершился перед самой грин. Толпа взревела и затаила дыхание, когда мяч взвился в воздух и наконец остановился на краю грин, примерно в двадцати метрах от колышка. Поднялся оглушительный шум: Никлое сделал замечательный удар, волшебный удар, дававший возможность для полета в лунку, — удар, который принес ему прекрасные шансы на победу!
Далли почувствовал, как страх, словно коварный яд, расползается по всем его сосудам. Для того чтобы догнать Никлоса, он должен был ударить так же — послать мяч влево от озера, а потом перебросить его на грин. Это был трудный удар и в лучших условиях, но сейчас, когда на него с трибун смотрели тысячи людей, миллионы видели его на экранах телевизоров, когда на волоске висел титул чемпиона и в руках не могла уняться дрожь, — сейчас Далли понимал, что ему с этим не справиться.
Страх разрастался в горле Далли, казалось, что еще немного — и он задушит его. Он не сможет сделать этого — у него просто не получится! Далли повернулся, инстинктивно ища глазами Франческу. Она выглядела уверенно — поднятый подбородок, высокомерно вздернутый носик, — она посылала ему вызов…
А потом он увидел, что все это показное. Франческа больше не могла играть в эту игру. Ее подбородок опустился, выражение смягчилось. Она смотрела на Далли, смотрела прямо в душу, понимала его страх и умоляла держаться. Ради нее… Ради Тедди… Ради всех их…
«А ты собираешься разочаровать ее, Бодин, — язвил Медведь. — Ты ведь разочаровал всех, кого любил, и готов сделать это еще раз!»
Губы Франчески двигались, произнося одно слово: «Пожалуйста!»
Далли смотрел вниз, на траву, думая обо всем, что Франческа сказала ему тогда, а потом отправился к Скиту.
— Я собираюсь добраться прямо до флага, — сказал он. — Хочу бить через озеро.
Он ожидал, что Скит завопит на него, обзовет глупцом, но Скит только глубоко задумался.
— Тебе придется послать мяч на двести сорок метров и заставить его остановиться на пятачке.
— Я это знаю, — спокойно ответил Далли.
— Если ты сделаешь безопасный удар вокруг озера, то у тебя будет хороший шанс догнать Никлоса.
— Мне надоели безопасные удары, — сказал Далли. — Я бью на флаг!
Джейси уже давно лежал в могиле, и Далли ничего не нужно было доказывать этому сукиному сыну. Френси была права. Не попытаться — больший грех, чем проиграть!
Он бросил на нее последний взгляд. Франческа и Холли Грейс схватили друг друга за руки, будто собирались спрыгнуть с края земли. У Тедди устали ноги, и он сидел на траве, но выражение решительности не сходило с лица.
Далли сосредоточился на том, что ему предстояло сделать, пытаясь совладать с натиском адреналина, который мог больше навредить ему, чем помочь.