Нежилец
Шрифт:
— Знаю. Так не видели?
Сторож сплюнул сквозь крупные желтые зубы:
— Не-а. Не видал.
— Может, слышали хотя бы звук мотора или еще что-нибудь?
Сторож приподнял бейсболку, потер лоб ладонью и с досадой взглянул на полицейских.
— Ничего такого, — сказал он. — У меня магнитофон работал, я всегда включаю, чтобы не скучно было.
Было ясно, что этот разговор не даст ничего: мужик либо проспал, либо бухал. А может, совмещал одно с другим. В любом случае ему нечего было сказать
— Занятный у вас зонтик, — вдруг насмешливо заметил сторож и шмыгнул носом.
Следующий, кого опрашивал Самсонов, был тощий блондин в зеленом комбинезоне и толстом сером свитере, который не стирался, наверное, лет пять. Звали его Жмыхов Георгий Анатольевич, и было ему сорок четыре года, двенадцать из которых он проработал сторожем склада сыпучих смесей, примыкавшего к заводу с северной стороны. Он заявил, что на работу заступил в десять вечера, вскоре услышал тихое гудение, но откуда оно доносилось, сказать не мог. Около трех сторож заснул, о чем сообщил, ничуть не стесняясь.
— Разве вам можно? — притворно удивился Самсонов, памятуя о предыдущем разговоре.
— А чего нет-то? — не понял сторож.
— Ну, вы же должны следить за всем.
— У нас тут везде сигнализация, — сказал сторож. — Чего себя мучить?
Самсонов понимающе кивнул.
— А машины вы видели? — спросил он. — Хоть какие-нибудь?
— Чтобы к воротам завода подъезжали? — уточнил Жмыхов. — Нет, но если фар не зажигать, то ночью и не разглядишь ничего.
Последний, к кому отправились Самсонов и Морозов, был кругленький узбек в засаленной телогрейке и потертых джинсах. Звали его Мурсанбек, и он с ходу торопливо объяснил, что с регистрацией у него все в порядке, и тут же предъявил, не дожидаясь просьб об этом, целую кипу документов, сверху которой водрузил паспорт. Говорил он с легким акцентом. В России жил уже шесть лет.
— Когда вы заступили на свою смену? — задал вопрос Самсонов, когда Мурсанбек убедился, что по крайней мере прямо сейчас из страны его высылать не собираются.
— В одиннадцать часов, — с готовностью ответил сторож.
— Видели кого-нибудь на территории завода?
— Машина была.
— Какая?
— Марку не знаю, но большая.
— Грузовик?
— Нет, фургончик. Как «Газель».
— Но не «Газель»?
— Может, и она. Отсюда трудно было разглядеть.
— Фары зажигались?
— Нет.
— Как же вы ее увидели?
— Сначала услышал.
Самсонов прикинул расстояние: пост Мурсанбека действительно был ближе к цеху, чем будки других сторожей.
— Так, — проговорил следователь, — и что было дальше?
— Вышел посмотреть. Завод-то закрыт. Вот я и подумал: кто туда приехал, да еще и ночью?
— И что вы увидели? Только подробно.
Мурсанбек
— Да ничего особенного. Машина стояла задом к цеху, видна была только кабина. Я постоял минуты две и ушел.
— И никого не видели?
— Нет. А там действительно кого-то убили?
— Да. Почему вы не вызвали полицию?
Мурсанбек всплеснул руками:
— А зачем? Брать там нечего. Все ценное вывезли давным-давно. Ну забрался кто-то, может, металлолом искал. Что он увез бы в своем фургончике? Станок? Он бы его не поднял даже.
— Вдвоем поднять можно, — заметил Морозов.
— Вдвоем можно передвинуть, — поправил сторож. — А поднять на высоту кузова — нет. Я знаю, я восемнадцать лет работал на заводе слесарем.
Опер не стал спорить.
— Вы не видели, как машина покидала территорию завода? — спросил Самсонов.
— Нет.
— Может, слышали?
— Наверное, да. Шум мотора доносился, но я не уверен, что это был именно этот фургон. Из будки я не выходил.
— В котором часу это было, не запомнили?
— Точно нет. Но не позже часа.
— Откуда такая уверенность?
Мурсанбек широко улыбнулся, продемонстрировав два стальных зуба.
— Почти сразу после этого по радио началась передача для тех, кто не спит. Она идет с часу до трех. Я расписание наизусть знаю, — добавил он не без гордости.
— Вы слышали гудение со стороны цеха?
— Да.
— Как вы думаете, что это было?
— Понятия не имею. Может, какой-то генератор. Звук вроде похож.
— Больше ничего полезного сказать не можете?
Узбек пожал плечами:
— Вроде нет.
Когда Самсонов и Морозов вернулись на заброшенный завод, то первым делом нашли в цехе Полтавина. Патологоанатом возглавлял группу криминалистов. Он вышел к полицейским, на ходу протирая очки в массивной черной оправе. В каждом ухе у него было по тоннелю, над белоснежным воротничком рубашки виднелся край татуировки — голова журавля с красным хохолком.
— Что скажешь? — задал Самсонов первый вопрос, обменявшись с ним рукопожатием.
Полтавин водрузил очки на мясистый нос, помигал глазами и ответил, слегка растягивая слова:
— Пока ничего. Там работы на несколько часов. Сплошная кровавая каша. Убийца оставил утилизатор приоткрытым, так что пол и стены словно покрыты фаршем.
— А… вокруг?
— Следы сняли, будем определять марку машины и фирму, изготовившую шины. Мне рисунок незнаком. А все, что мы подобрали, я отдал Дремину, он вон там. — Патологоанатом указал на одноэтажное здание справа от ворот.
— Что вы подобрали? — не двинувшись с места, спросил Самсонов. Он был уверен, что знает ответ.