Нежить
Шрифт:
Тем вечером за ужином мать приготовила его любимое жаркое. Отец и брат поздравили Дейва - в их глазах мальчик стал мужчиной. А потом Джон добавил:
– Не вини себя, братик. Ты не виноват в нашей смерти. Ты стал хорошим человеком и отважным воином. За тебя!
Громкий крик Дейва раздался в тот момент, когда пламя выкинуло его рядом с хохочущей Линдой. Разочарование и старая боль утраты поглотили его душу. Робертсон горько зарыдал.
Глава 17.
Испытание
Баттон побежал вперед. Он боялся, что если помедлит лишнюю минуту, то уже не решится.
У маленького тощего мальчика не было друзей. Отчего-то ребята вечно насмехались над его плохой координацией движений, большими очками с сильно изогнутыми линзами и этими глупыми брекетами.
Клеймо социального уродца прочно приклеилось к Баттону, так прочно, что долгие годы понадобились неказистому парню на то, чтобы у него появилась слабая тень самоуважения и несколько похожих на него друзей. Джеймс все время жил с внутренним напряжением - он боялся допустить промах, боялся сказать что-то, что может стать причиной новых насмешек над ним. Парень старался не высовываться, и делал то, чего от него ожидали. Вожделенное одобрение близких было воздухом Джеймса, его целью и смыслом жизни.
Он слишком хорошо примерил на себя роль изгоя общества и меньше всего на свете желал вновь оказаться посмешищем, тем, кто не вызывает ни грамма уважения у окружающих.
И, конечно, Джеймс оказался в том месте, которое является самым суровым испытанием для любого подростка, - в средней школе.
– Здорова, четырёхглазый.
Баттон, по привычке, смущенно потупился, быстро снял и отложил в сторону свои очки. Да, без них он совсем плохо видел. Но без них его меньше унижали. Так, по крайней мере, мальчику казалось.
Прозвенел звонок. Учитель вошел в кабинет. Джеймс потянулся туда, где лежали его окуляры... И ничего не обнаружил. Ну, конечно, их снова забрали.
– Итак, дети, сегодня пишем контрольную.
Мальчик сжал челюсти - он прилежно готовился, чтобы снова получить хороший балл.
Послышались смешки на задней парте. Джеймс ударил кулаком по столу и сжал челюсти.
– Что-то не так, Баттон?
Чёрта с два он признается, что нуждается в очках...
– Все в порядке, мистер Реймонд.
Парни стали тыкать его ручками в спину. И плевать бумажки в его слишком длинные, по их мнению, волосы. Мама так любила эти его волосы до того, как годом позже Джеймс решительно их обрезал.
Внезапно что-то переклинило внутри мальчика при воспоминании о матери. Кто-то переключил его внутренний рубильник и зажег внутри него свет.
– Джеймс, что случилось?
Он стоял и встряхивал мелкие слюнявые бумажки из своих волос.
– Одну минуту, мистер Реймонд. Эти верблюды не могут сдерживать свои животные повадки.
– Что ты сказал, кретин?
Джеймс медленно повернулся, и не обращая никакого внимания на ошарашенного учителя, также медленно растягивая каждое слово процедил:
– Да, вы взяли
И его кулак врезался в физиономию несносного мальчишки. Джеймс не мог видеть того, как удивление и гнев исказили лицо задиры. Не узнал парень и о том, что учитель насмешливо ухмылялся, а остальные ученики старательно скрывали довольные происходящим улыбочки.
Разговор с директором не страшил Джеймса. Он думал о том, что после школы его ждет новый разговор с Дюком и его дружками. Наплевать. Лучше быть битым, чем униженным.
Все завертелось и закружилось. Вот так просто оказалось Джеймсу преодолеть его главный детский страх и понять, что только ты сам можешь позволить кому-то тебя унизить. Чуть позже парень обязательно научится и другому, гораздо более важному делу, - защищать тех, кто слабее.
Испытание Зоуи.
Когда остальные ребята пришли в себя от пережитых потрясений, они встали чуть поодаль от огня, рядом с Шиаром, и молча глядели на тонкую опечаленную девушку, в чьих чистых небесных очах отражалось бушующее пламя.
– Ты можешь этого не делать, Зоуи, - Линда обнадеживающе улыбнулась своей близкой подруге и протянула ей руку.
– Ты не боец - мы все это знаем, и каждый из нас поймет, если ты решишь поступить так же, как Катиль.
Девушка подняла полные не пролитых слез глаза и до боли прикусила губы. В отличие от остальных ребят она не сомневалась, какого рода мучение предстоит пережить ей. Вновь.
– Я должна, - печально прошептала блондинка.
– Я должна это сделать, Лин. И ты как никто другой понимаешь, почему. Я живу с этим страхом уже четыре года. Я боюсь всех парней.
Обреченный взгляд Зоуи метнулся в сторону Дейва, и парень о многом догадался.
– Я хочу жить, как все нормальные люди. Я устала бояться этого. Но я не знаю, как забыть, как выгнать из памяти все те мерзкие образы. Мне давно нужна была помощь.
Она сделала шаг. И он поймал ее в свои объятия. Дейв нежно целовал ее спутанные волосы цвета соломы, ее ярко-голубые блестящие от слез глубокие озера глаз.
– Я буду ждать тебя, моя малышка.
И с низко опущенной головой девушка медленно вошла в испепеляющую самые жуткие страхи волшебную стихию огня.
Она была маленькая тихая девочка с девственно-чистым лицом и открытым честным взглядом. Тот мальчик был лет на пять старше, красивый, просто подросток с бушующими гормонами в крови. Зоуи не боялась его, когда он зажал ее хрупкое тело в темном углу студии для рисования. Она видела подобное в фильмах и думала, что такой бывает любовь.
Она подняла лицо с мыслью, что он может ее поцеловать. Но парень ударил. И прошипел:
– Молчи.
Его спугнули в последний момент - за окном кто-то громко заговорил по телефону. Парень исчез, оставив Зоуи наедине с ее порванной майкой и непонятными мерзкими ощущениями прикосновений его грязных грубых лап.