Нежный киллер
Шрифт:
— Так просто? Раньше я этого не понимал.
— Да. Так просто. Главным остается одно: сделать кого-то счастливым. Олег, ты сильный, рядом с тобой и другие тоже становятся сильными!
— О чем ты говоришь?
— Сила внутри тебя. И я тоже становлюсь сильной. Раньше мне гордиться было нечем. Теперь, когда ты рядом, я ничего не боюсь. Ты всегда стойко держал удары жизни. Только ты сам знаешь, чего тебе это стоило. Смерть мамы — очень сильный удар. Но ты жив, ты не разбит. Да, ты устал. Но сила твоя с тобой. Сейчас отдохни, потом соберись и покажи свою силу
— Кто это «мы»?
— Ты, я и Колян. Мы обязательно справимся.
— Спасибо тебе за поддержку. Но подумай хорошо еще раз. Может, уедешь? Денег я дам. Много.
— Я с тобой!
Григорьев с Настей, даже не дождавшись девяти дней после смерти Нины Викторовны, возвращались в Москву. Он проигнорировал повестку из милиции и не пошел к следователю, понимая, что теперь органы очень заинтересуются его всплывшей в свете гибели матери биографией. А терять время на разборки с милицией не хотел. Также он не исключал, что следователь мог получить из столицы заказ на Григорьева — Соколовского. При связях Хозяина такой вариант приходилось учитывать. Олег еще раз попытался отговорить молодую подругу от поездки с ним, но Настя была непреклонна:
— Куда ты, туда и я! — твердо сказала она. Потом попросила: — Научи меня стрелять.
Чтобы не «высвечивать» свои паспорта, до столицы они добирались автобусом. Дорога оставляла желать лучшего, но нужно было выдержать лишь одну ночь.
Ровно гудел двигатель, покачивало на неровностях и ухабах, рядом в глубоком кресле спала Настя. Григорьеву не спалось. После смерти матери он вообще перестал спать нормально — мучила бессонница и, как следствие, появились головные боли. Но он не обращал на них внимания, сердце жгло только одно желание — мстить. Сейчас мысли Олега были далеко. Непрерывным потоком они блуждали по воспоминаниям давно прошедших и совсем недавних событий, рассыпаясь, натыкаясь на камни-сомнения, собираясь вновь и болью отзываясь в груди: кому и зачем нужно было, чтобы все сложилось именно так? Он вспоминал.
…По приезде в Москву Григорьев легко нашел Михаила. Помог разговор с проституткой Настей.
— Олег! Григорьев! — услышал он окрик за спиной и обернулся. К нему подходил крепко скроенный парень в спортивном костюме. — Возмужал, загорел! С бородой и не узнаешь сразу!
Они обнялись как друзья, оба сильные, крепкие. Особой разницы не было заметно — рослый Олег ни в чем не уступал Михаилу.
— А я гляжу: ты это или не ты? — Михаил рассматривал Олега. — Ну, как там на юге?..
— Хреново! А ты не знаешь? — криво усмехнулся Олег.
— Да знаю, — отвел глаза Михаил. Потом снова посмотрел на Григорьева: — Пошли, отметим встречу! И поговорим.
— Ну, давай отметим… — согласился Григорьев.
Они вошли в ближайшие стеклянные двери, над которыми красовалось название заведения. Кафе показалось уютным.
Выбрав столик в глубине зала, Михаил сам сделал заказ.
— Я
— А не разорю? — полушутя поинтересовался Григорьев.
— Ты? Меня? — рассмеялся Михаил. — Не разоришь. Я теперь, брат, полноправный хозяин нескольких таких заведений и пары автомоек. Для столицы неплохо! И у меня дела идут как надо! Так-то! Ну, рассказывай, как сам?..
Удивившись тому, что всего за год Михаил смог «подняться» от сутенера до хозяина сети кафе и автомоек, Олег поведал о своей жизни в чеченских горах. Михаил слушал, пил водку, и его лицо наливалось багровой тяжестью с каждой рюмкой.
— Мне не удалось «откосить» от участия в операциях, — угрюмо произнес Олег, не отводя тяжелого взгляда от лица Михаила. — Хоть ты мне тут клялся всеми своими родственниками! Басаев сразу предложил на выбор: или живым в землю, или вместе с ним!.. — Олег закончил свой рассказ.
— Шамиль после ранений совсем свихнулся! Никого не слушал, никому не верил! — хмуро произнес Михаил, все-таки посмотрев в глаза Григорьеву. — Ну, застрели меня! Теперь понимаю, что зря тебя в Чечню отправил одного. Надо было тогда с тобой ехать…
— Зачем? Ты же теперь успешный капиталист, — улыбнулся Григорьев, окинув взглядом уютное убранство зала с посетителями.
— Капиталист! — нехорошо усмехнулся Михаил, потом перевел помутневший взгляд на Олега. — Сволочь я. Сволочь последняя! И понимаю это!
— Не надо так себя… — Григорьев наполнил рюмки. — Давай лучше выпьем за встречу!
— Я твой должник! — Михаил, поставив опустошенную рюмку, двинул кулаком по столу. Потом снова посмотрел на Григорьева. — Ну, а ты что думаешь делать? Деньги-то есть?
— Да, накопил немного. На квартиру хватит. Осмотрюсь вначале, а потом женюсь на какой-нибудь богатой тетушке. Тоже автомойку куплю. Или кафе открою… — Олег и сам не понимал, шутит он сейчас или говорит серьезно.
— Верно! — подхватил его мысль Михаил. — Бедным быть неправильно.
— Вот и я говорю: бедности — бой! Стану таким же эксплуататором, как ты…
Михаил изменился в лице.
— Это ты брось! А насчет бедности… Готов заработать десять тысяч баксов? — тихо спросил он. — Прямо завтра.
Олег посмотрел на охмелевшего Михаила с подозрением:
— Шутишь?
— Серьезно.
— Что нужно делать?
— Так, пустячок. Одного человечка отправить на тот свет.
— Что? — напрягся Олег, со злым прищуром глядя Михаилу в глаза. — Хотя я слышал, что ты заказы берешь…
— Да ты в стойку-то не становись. Расслабься. Подумай: убивать для тебя дело привычное. — Сейчас Григорьеву показалось, что Михаил совсем не пьян.
— Скажи, что это шутка! — Кулаки Олега под крышкой стола сжались сами собой.
— Если тебе деньги не нужны, тогда — шутка, — примирительно улыбнулся Михаил. — Найдем другого. Кстати, человечек тот — очень противная личность, бандит. Ему давно прямая дорога под землю. Он туда не одного хорошего человека отправил. Это я насчет справедливости…