Незримое
Шрифт:
Я все же удержалась, не фыркнула, не состроила рожицу – просто продолжила свой путь. Второй этаж был разбит на четыре комнаты, и три из них оказались совершенно пусты. Вот прям совершенно. Ни единого предмета мебели, никаких штор-ковров-крючков-чего-угодно. Даже пыли не было, что совсем уж странно. Будто кто-то только что прошелся тут влажной тряпкой, но не оставил после себя ни физических следов, ни запахов.
И да, полный штиль на обонятельном уровне напрягал сильнее всего. Если внизу я ничего не почувствовала, потому что там
Ввиду отсутствия в этих трех комнатах вещей их никто и не обыскивал, так что я направилась прямиком к четвертой, откуда доносились голоса.
И едва ступив на порог, чуть не бросилась прочь. Во-первых, потому что один из голосов принадлежал моему знакомцу Ржевскому, который при моем появлении вскинул голову, нахмурился и пару секунд сверлил взглядом дверной проем. Благо, потом передернул плечами и вновь уставился на собеседника. А во-вторых, потому что общались они над трупом.
Я почему-то думала, что его уже увезли, ан нет. Лежит родименький, ручки-ножки в стороны раскинул – прям Витрувианский человек, так и хочется обвести по кругу.
Должна признаться: я их до одури боюсь. Трупов, в смысле. И их бывших хозяев, что могут отираться поблизости.
В этом иррациональном страхе я искренне виню своего ненормального старшего братца, который в нежную пору моей юности с чего-то загорелся идеей раскрыть мой потенциал. Игорь ни в какую не верил, что в нашей семье могло родиться подобное мне недоразумение, и вбил себе в голову, будто причина столь слабых (читай «никаких») способностей в неком ментальном блоке.
Этой мыслью он заразил почти всех родичей, в результате чего снимали сей таинственный блок дружно и со вкусом. Только бабуля не впала во всеобщий маразм, но и спасать меня почему-то не спешила, лишь с любопытством энтомолога наблюдала за этим блошиным цирком со стороны.
Именно в тот год я приобрела большинство своих фобий и бзиков, однако финальная ночь в морге до сих пор является мне в кошмарах. Такая себе шоковая терапия.
Несуществующий блок, разумеется, сниматься и не подумал, и семейство, печально поглаживая меня по голове, сдалось. Вот только я теперь не могу без содрогания слушать рассказы охотников про призраков, смотреть ужастики и находиться в радиусе десяти метров от трупа.
Ну почему, почему именно здесь они решили поболтать, да еще и на такую интересную тему?
Зажмурившись, я шагнула в комнату и по стеночке отползла в сторону, чтобы не загораживать проем, если вдруг кто решит войти. Да так и стояла, стараясь выровнять дыхание и за своими суматошными мыслями не пропустить ничего важного. Чертовы проволочные крылья впивались в спину, но уже через несколько фраз я перестала обращать на боль внимание.
– …так он тебе и сказал.
– Я не дам им наш отчет, пока не предоставят свой.
В ответ на суровый тон майора его собеседник хмыкнул:
– Думаешь, им
Ржевский заскрипел зубами. Заинтригованная, я даже осмелилась приоткрыть глаза и была вознаграждена видом его угрюмой физиономии. Затем майор с шумом выдохнул и посмотрел вниз на сидевшего на корточках лысого бородача – явно судмедэксперта. Хотя широченные плечи и черные линии татуировки над воротом рубахи рождали совсем иные ассоциации. По мне, так он куда гармоничнее бы смотрелся в кожаных штанах на байке и в окружении грудастых блондинок, чем в белом халате и со скальпелем.
– Что уже известно? – после небольшой паузы спросил Ржевский.
Бородатый поджал и без того тонкие губы:
– Вряд ли собирались убивать. Читали память, перестарались.
Он развернул голову трупа и указал на левый висок. Я отчетливо видела мерцающее зеленое пятно, которое с каждой секундой едва заметно бледнело, но эти двое ничего видеть не могли. Так откуда?..
– Если прикоснуться – будто льдом обжигает, – ответил «байкер» на мой невысказанный вопрос. – И слегка пульсирует.
Майор задумчиво покивал.
– А с чего взял, что убивать не хотели?
– Не, может, после читки и убили бы, да только он сам раньше времени помер. Другой висок не тронут, не закончили они. То ли защита на нем стояла, то ли работал дилетант. Взорвали мозг к чертям.
– Да ты прям будто сам колдовать научился, – кисло пробормотал Ржевский.
Бородач встал и потряс явно затекшими конечностями. В выпрямленном состоянии он возвышался над немаленьким майором на целую голову. Какие у нас нынче… патологоанатомы.
– Нам каждый год устраивают курсы повышения квалификации по методам распознания магического воздействия. Видимо, их психи постоянно что-то новенькое выдумывают. Понятно, что нам рассказывают далеко не все, но с паршивой овцы, как говорится… Ты б тоже сходил, полезно, знаешь ли.
– Мне своих курсов хватает. Задолбали, если честно. Вообще не понимаю, на черта мы им сдались. – Майор потер переносицу. Кажется, любит он этот жест. – И дураку ясно, что нас водят за нос как слепых котят.
– Рабочая сила, брат, – бородач похлопал его по плечу, – рабочая сила. На что-нибудь да сгодимся. Ладно, не кисни. Что в отчете писать?
Старший следователь Ржевский задумался, а я навострила уши.
– Пока ничего. Проведи полное вскрытие.
– На кой? – удивился судмедэксперт. – Дело ж явно не по нашей части. Сбагриваем им трупак с пометкой «магия» и умываем руки. Все равно шагу ступить не дадут.
– Сделай, – настаивал майор. – Считай, у меня предчувствие.
Не нравились мне его предчувствия. И косые взгляды в мою сторону не нравились. Слышала я про интуитов, слепых к магии, но дюже чувствительных, однако не встречала прежде. Похоже, наконец встретила. Вовремя, ничего не скажешь.