Незримые часы

Каждый раз, заходясь в приступе сухого кашля, Дан думал, что задохнется. К этому невозможно было привыкнуть.

Невозможно было привыкнуть, но и почти ничего нельзя было сделать.

Почти ничего. Привычным движением дрожащие пальцы высыпали таблетки на ладонь. Он знал, что эти лекарства не прибавят ему лет жизни; более того, злоупотребление ими может даже сократить её. Просто приглушить симптомы.

Даниил Беронин (для друзей Дан и ни в коем случае не Даня) с детства был очень болезненным

ребенком. В дошкольном возрасте он почти не играл со сверстниками в подвижные игры; из-за этого многие считали его высокомерным воображалой, но в действительности дело было в другом. Он просто утомлялся уже через пару минут.

Страшный диагноз ему поставили в двенадцать лет. Врожденный порок сердца. За свою недолгую жизнь Дан пережил три операции, но казалось, сама Судьба была против того, чтобы хоть какая-то из них помогла. Уже пять лет он стоял в очереди на самое радикальное решение, — пересадку; — но врач честно сказал ему, чтобы не слишком рассчитывал дожить до того момента, когда подходящий донор найдется. В таких вопросах все решают деньги — большие деньги, которых у его семьи, разумеется, не было.

С того памятного разговора прошло пять лет, и все это время Дану казалось, что еще немного — и он разглядит над своей головой призрачные часы.

Часы, неумолимо отсчитывающие отмеренный ему срок.

Все чаще слушал он разговоры взрослых, и все чаще ловил скрытый посыл, в котором родители не признавались сами себе. Крамольную мысль, что единственным живым ребенком в семье была его младшая сестра Оксана, здоровая, веселая и шебутная девушка, в свои шестнадцать лет делавшая успехи в спортивном айкидо и претендовавшая на синий пояс.

От этих мыслей Дан прятался в книгах. Отличник в школе, всегда выделявшийся примерным поведением, он не сыскал любви одноклассников: «книжный червь» было самым мягким и невинным определением, что он слышал в свой адрес. Окончив же школу, юноша уехал в столицу — поступать в институт.

Зачем? Он и сам не знал. Наверное, просто не мог представить себе, как будет доживать оставшиеся годы, ничего не делая и лишь кляня жизнь. А может, вдохновлялся историями про вундеркиндов, за год освоивших полный учебный курс и успевших в юном возрасте додуматься до чего-то великого.

В конце концов, должна же жить как-то компенсировать ему то, чего недодала по здоровью?

Ведь правда?

На медицинском он учился достаточно хорошо, чтобы получать стипендию, но увы, признаков гениальности и черт нового самого молодого в истории Нобелевского лауреата не проявил. Может, лет через двадцать он и смог бы что-то полезное открыть, — но двадцати лет у него не было.

— Даня! Долго тебя ждать?!

— Сейчас, — откликнулся Дан, стараясь прогнать из голоса характерную хрипоту.

Таблетки уже начали действовать, и вскоре он наконец смог разогнуться. А еще через минуту был готов показаться на глаза хозяйке помещения, не нарываясь на обеспокоенные вздохи и выражения сочувствия.

Очаровательная блондинка Лера встретила его милой улыбкой. Она была его однокурсницей

и как раз сегодня перебиралась из общежития на съемную квартиру. Дан вызвался помочь ей перетащить вещи; хотя сегодня его сердце шалило посильнее обычного, он очень старался этого не показать.

Не хотелось ему показаться слабым в её глазах.

Лера ему искренне нравилась. В её присутствии сердце всегда начинало биться чаще, и Дан сознавал, что вообще-то для него это не очень хорошо... Но ему было все равно.

Незримые часы все равно отобьют отмеренный срок.

Впрочем, на то, чтобы стать ее парнем, Дан никогда не претендовал. Хотя он был вообще-то довольно симпатичным, несмотря на бледность, худобу и вечно растрепанные мышиного цвета волосы, но не хотелось ему, чтобы она нянчилась с калекой. Принимать её сострадание было бы слишком унизительно.

Он просто помогал ей всегда, когда ей требовалась помощь. Будь то помощь с домашней работой, сопровождение в позднее время суток или необходимость что-то перенести.

Как сейчас.

— Спасибо большое, что помог, — сказала Лера, когда последний чемодан занял свое законное место.

— Не за что, — ответил Дан, стараясь не слишком тяжело дышать, — В смысле, если тебе что-то понадобится, всегда зови.

— Обязательно, — пообещала она.

Она, кажется, хотела было сказать что-то еще, но замолчала, услышав шаги. Еще минута, и в квартире показалось новое действующее лицо.

Высокий и мускулистый парень на пару лет старше Дана был одет в джинсы и черную футболку с ярко выведенной буквой Z во всю грудь. Темно-коричневые волосы были коротко острижены, а надбровные дуги наводили на невольные мысли о близком родстве с неандертальцами.

Которые студент, разумеется, предпочел не озвучивать.

— Это кто это еще? — осведомился парень, нахально обнимая Леру за талию.

Та, впрочем, не возражала и охотно подалась навстречу. Присутствие третьего-лишнего мигом стало казаться до крайности неуместным.

— Сеня, это Даня, мой однокурсник, — ответила девушка, — Даня, это Сеня, мой парень.

«Не ревнуй. Ты все равно не смог бы занять его место!»

— Лучше все-таки Дан, — поправил юноша, невозмутимо (как он надеялся) протягивая руку.

Несколько секунд Сеня смотрел на нее, будто не понимал, что с ней делать, после чего ответил на рукопожатие. Дан немедленно почувствовал, будто его ладонь зажали в тиски, но постарался не выдать боли.

Вступать в состязание силы он не стал и пытаться.

— Рад познакомиться... Даня.

— Взаимно, — выдавил из себя Дан.

Наконец, его руку отпустили. Даже не сломанной.

— И часто ты приглашаешь к себе одноклассников, пока меня нет? — осведомился Сеня, налитыми кровью глазами глядя на «соперника».

— Перестань, — откликнулась Лера, — Даня просто помог мне перенести вещи.

Она успокаивающе поглаживала парня по могучему бицепсу.

— Не стоит беспокоиться, — заверил Дан, чувствуя себя до крайности глупо, — Я уже ухожу.