Ниагара

Козлов Владимир Владимирович

– Посмотрим еще. Не будь таким пессимистом. Думай положительно, как они здесь говорят.

В дверь заходит Мелисса, идиотски улыбается и орет на весь бар:

– Guys, у меня хорошая новость, и у меня плохая новость. Плохая новость - механик забрал машину и не знает, когда будет готова, а хорошая новость - бабушка вот-вот приедет.

– Отлично, - говорю я.
– Просто замечательно. На ферму к бабушке вместо Ниагарского водопада.

– Расслабься.
– Оля хлопает меня по спине.
– Неужели тебе

не интересно побывать на настоящей американской ферме?

– Не знаю. Наверное, не очень.

Минут через сорок заходит бабушка Мелиссы - высокая мужеподобная старуха в широких джинсах и короткой ветровке. С ней - молодая девушка, лет восемнадцать. Знакомимся. Девушка - младшая дочка бабушки, соответственно Мелиссина тетя. Ее зовут Энн. Бахыт тут же начинает к ней подкалываться.

– Тебе что-нибудь купить?

Она испуганно смотрит на него, говорит "No".

Садимся в бабушкину машину - огромный корявый "додж" семидесятых годов. Энн - спереди, все остальные на заднем сиденье. Энн крутит приемник, находит песню "Нирваны", качается в такт. Мелисса громко разговаривает с бабушкой, называя ее Gram, сокращенно от grandmother.

– Почти как "грамм", - шепчу я Оле.

"Додж" въезжает на ферму. Громадина хлева и сравнительно маленький дом. Мы заходим, из прихожей попадаем в кухню.

Там сидят за столом двое мужиков - дедушка и Мелиссин дядя, Пит - ему лет тридцать пять, он лысый и красномордый.

Нас тоже сажают за стол, ставят яичницу, сосиски, апельсиновый сок. Моя тарелка плохо вымыта, на ней отпечаток губной помады, как на стаканах в наших вокзальных буфетах. Мелисса обсуждает с бабушкой, что с нами делать. Бабушка говорит:

– Я не могу дать свою машину, она нужна мне вечером - ехать в церковь. Пусть твоя мама приедет и свозит вас всех на Niagara Falls.

Мелисса звонит маме в Буффало, разговаривает, закрывает трубку рукой, спрашивает у бабушки:

– Gram, а ты заплатишь ей за бензин, если она приедет?

– No way, - говорит бабушка, скривив губы: "ни за что".

После ужина переходим в большую комнату, рассаживаемся по креслам и диванам.

Пит включает телевизор. Идет комедийное шоу, прерываемое смехом "из зала".

Пит заговаривает с Олей.

– Значит, вы из России, да?

– Можно и так сказать, но вообще, из самой России только я, Ахмед - из Узбекистана, Бахыт - из Казахстана, а Влад - из Белоруссии.

– А, я знаю Белоруссию, - ухмыляется Пит.
– Тракторы.

Он начинает базарить про тракторы "Беларусь", называя их "Билэрэс", с ударением на втором слоге. Говорит он медленно, с трудом подбирает слова.

Из ванной выходит, завернувшись в полотенце, Энн и поднимается наверх. Бахыт смотрит на ее плохо вытертые ноги, торчащие из-под полотенца. Ему ничего не светит, и он это знает.

Пит выходит в кухню, возвращается с бутылкой пива, нам

не предлагает, и мы теряем к нему интерес.

Заходит бабушка, говорит, что Олю поселят на втором этаже, в отдельной комнате, Мелисса будет спать в комнате Энн, а мы втроем - на диванах в гостиной. Оля говорит нам "Спокойной ночи" и уходит. Телевизор работает, я дремлю, потом открываю глаза. Ахмед и Мелисса лежат на диване, обнявшись, и целуются.

Просыпаюсь. В окна - солнце. Ахмед и Бахыт храпят на диванах. Мелиссы не видно.

Нас зовут завтракать. Апельсиновый сок, тонкие полоски жареного сала они называют это "бекон", - тосты и кофе. Я спрашиваю у Оли:

– Ну, какие у нас планы?

– Пока никаких. Мелисса должна звонить механику в двенадцать.

– Все ясно. Никаких Niagara Falls, просидим уикенд на ферме, как идиоты.

– Я уже говорила - тебе не хватает "positive attitude", положительного отношения к жизни.

– Может быть.

После завтра загружаемся в бабушкину машину, Энн садится за руль. Ей надо заехать по делам в свою школу, потом - к родственнице, чтобы Мелисса сказала ей "Hi".

В школе - турнир по баскетболу. В коридорах толпятся родители, американский колхозный плебс. В спортзале шлепает мяч. Я смотрю на цветные фотографии на стенах - американские пацаны и девчонки сыто улыбаются в объектив. Энн возвращается, сделав свои дела, и мы опять грузимся в машину.

Родственница живет на окраине маленького поселка. У крыльца валяется разобранная гоночная машина. В доме - грязно и убого, воняет гнилью. Родственница долго обнимает Мелиссу, потом прибегает ее сын - года три-четыре, - дико визжит, увидев нас, и снова убегает.

– Муж Хэзэр - автогонщик-любитель, - с гордостью говорит Мелисса.
– Он тратит почти все деньги на свои машины.

Мы выходим, садимся в "додж" и едем назад на ферму.

Гостиная. Телевизор. Комедийное шоу. Актриса с голливудской улыбкой жалуется, что коммунисты хотели украсть ее бюстгальтер. Пит довольно хохочет. Бахыт кривится и бурчит:

– Идиотизм.

Ахмед и Мелисса обнимаются.

В двенадцать Мелисса звонит механику. Машина будет готова в понедельник.

– Но вы, guys, не расстраивайтесь - погостите здесь на ферме, а завтра утром придумаем, как вернуться в университет.

Три часа. Про обед никто не говорит. Пит уже выходил на кухню, стучал дверями шкафов, холодильника, потом вернулся к телевизору. Мелисса с Ахмедом тоже куда-то свалили.

В четыре я предлагаю:

– Пошли прогуляемся, купим чего-нибудь пожрать.

Никто не спрашивает, куда мы. Я даже не знаю, кто еще дома. Пит с бутылкой пива дремлет у телевизора.

Выходим из ворот фермы на узкую асфальтовую дорожку.

– Ну, и в какую сторону?
– спрашивает Бахыт.

– Какая разница?
– говорю я.