Ничья

Мелроуз Алекс

— Родилась? — он презрительно фыркает и поворачивается, с недовольством посмотрев на неё. — Родить легко. У нас сейчас целое поколение порванных резинок, трахаться-то хотят все, а предохраняться нихера. Вот и появляются дети, и их выкидывают, и они или бомжуют, или начинают торговать собой. Ты ведь в курсе, каким могло быть твоё будущее, если бы я в него не вмешался? — Елена вздрагивает, когда понимает, что он по-настоящему разозлился.

— В курсе, — она вскакивает и прижимается к нему, обхватив его руками, изо всех сил стараясь

не расплакаться, — прости, я дура. Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты сделал, и я не должна была…

— Да нет, — он осторожно убирает с её лица волосы и горько усмехается, — я и не заметил, как ты выросла, настоящая кошка уже, чтоб тебя. Прокурил я момент, когда ты стала совсем взрослой…

— Энзо…

— Нет, ты права, — он садится на кровать и притягивает её к себе, усадив на колено, — ты должна знать о своих корнях, иначе никак. Просто… — Энзо облизывает губы и нервно лохматит волосы, — короче, твоего отца зовут Коул, и, должен сказать, большего ублюдка я не знаю. Уж насколько я херовый человек, так даже меня рядом с ним ангелом назвать можно. Пьяница, наркоман, вор, насильник, все по списку. Ему вообще плевать, с кем трахаться. Хоть с шестнадцатилетней. Напоил, пара комплиментов и никакого презерватива.

— Ты хочешь сказать… — Елена пугается своего дрожащего голоса и цепляется в его руку, внимательно глядя ему в глаза.

— Да, твоя мать была одна из них. Прости, но уже в шестнадцать она была обычной шлюхой, доступной и дешёвой. А тут ещё и пацан красивый подвернулся, потому что Коул, млять, реально смазливый, так что в этом плане гены тебя не подвели. Ну, а чем их общение закончилась, ты, я думаю, прекрасно понимаешь.

— Она была слишком молодой, — шепчет она, опустив голову, — даже меньше меня и с ребёнком. Она испугалась, да?

— Головой нужно думать, а не вагиной, — сплевывает Энзо и презрительно качает головой, — а она типичная куриная блондинка. Прости, Котёнок, но это так, ты знаешь, что я всегда говорю напрямик и то, что думаю.

— Да…

Он поднимается и идёт к двери, понимая, что после такого разговора ему придётся идти пить, а не спать. Но в дверях его останавливает очень тихий, но жёсткий голос Елены, и, обернувшись, он на мгновение пугается злости в её глазах.

— Я хочу убить его. Скажи, где я могу его найти?

====== 7. Отложенная. ======

— Мистер Сальваторе?

— Еб твою мать! — Деймон бросает книгу на стол и закатывает глаза, сдерживаясь от того, чтобы кинуть в приоткрывшуюся дверь что-нибудь тяжелое. — Да?

— К Вам посетительница.

— Я, если не ошибаюсь, просил всем говорить, что сегодня я никого не принимаю, — кажется, он слышит, как скрипят его зубы, — мне стоит повторить погромче? Или, может, даже написать, если у Вас проблемы с чтением?

— Прошу… прошу прощения, — лепечет секретарша, побледнев, и судорожно облизывает губы, — просто она очень настаивала, мы не смогли

ее остановить. Она уже в коридоре, она уверена, что Вы захотите ее увидеть. Я говорила, что Вы не принимаете, но она…

— Сокращу всех к чертовой матери, — фыркает он, тяжело выдохнув, пожимает плечами и откидывается на спинку сидения, — ладно, зови. Но имей в виду, что о премии можешь забыть, это понятно, я думаю?

— Да, сэр… — шепчет та, опустив голову, и покидает кабинет.

— Кому ж таки неймется-то… — цедит Сальваторе, проведя пальцами по губам, и с вызовом глядя на дверь, заранее ненавидя незваного гостя. И когда она наконец открывается, впуская посетительницу, он протяжно стонет, закрыв лицо книгой, и сползает вниз по стулу. — Только не ты, черт возьми. Нет…

— И я рада тебя видеть, сладкий, — эффектная шатенка в коротких черных шортах, топике и кожаной куртке с размаху садится на край стола, закинув ногу на ногу, и целует его в щеку. — И прекрати рожу кривить, ты сразу становишься в три раза менее сексуальным.

— Я для тебя в принципе не могу быть сексуальным, — отзывается он с неприязнью, поджав губы, и проводит рукой по щеке.

— Я уже говорила тебе сто раз — если я по девочкам, это не значит, что я не могу оценить мужскую красоту. А ты гребанный Аполлон. Мне ли не знать.

— Когда же ты поймешь, что это парни заваливают, а не наоборот.

— А когда ты поймешь, что я в паре всегда актив, поэтому по твоему понимаю я как раз мужчина.

— Ага, с вагиной.

— Мне приятно, что ты о ней все еще думаешь, — она подмигивает, и Деймон морщится еще сильнее, передернув плечами.

— Млять, Хейли, иногда я реально хочу вытолкнуть тебя из окна шестидесятого этажа и посмотреть, как долго ты будешь лететь. Может даже заснять на телефон и выложить в сеть, набрать просмотры и прославиться.

— Люблю грубости, но не сегодня, — девушка спрыгивает со стола и, обойдя его, садится Деймону на колени, обхватив его шею, — я пришла пригласить тебя на открытие моего бара.

— Которого по счету?

— Иногда я реально хочу тебя кастрировать, — пародирует она его, состроив смешную физиономию, — так что не беси меня, сладкий. Это очень важно для меня, я забахала реально крутой бар, там дохера всего. Я горжусь им, как ребенком, которого я довоспитала аж до красного диплома.

— И сколько ты потратила?

— Ну… — Хейли осторожно сползает и отходит в сторону, нервно улыбаясь под напряженным пристальным взглядом Деймона.

— Хейли? — угрожающе рычит он, поднявшись, а она продолжает пятиться, нервно хихикнув. — Только не говори, что ты… Твою мать… — протягивает он, бросившись к ней, и девушка отскакивает, забежав за стол, и нахально улыбается, хлопая ресницами. — Я тебя убью, сука!

— Ну я же говорила, что мне могут понадобиться деньги.

— Я просил тебя не трогать те сбережения! Это мой запасник!