Ничья
Шрифт:
— С утра.
— Ох фак, — морщится он, проведя рукой по волосам, — я где-то с трех часов дня и уже хочу зарыться в снегах и больше никогда оттуда не вылезать. А лучше напиться так, чтобы забыть это день, как страшный сон.
— И еще массаж, — блаженно поджимает она губы, скользнув по ним языком.
— Или даже джакузи.
— И секс, — хором заканчивают они и замолкают, встретившись взглядами.
— Я, кстати, Ребекка, — представляется она спустя мгновение, и он кивает, напоминая себе, что ее глаза гораздо выше. — Но,
— О да, — Энзо невесело усмехается и проводит рукой по затылку, — у меня как-то не особо есть время на личную жизнь. Пытаюсь мелкую на ноги поднять, до себя и своего счастья как-то руки не доходят.
— Как я тебя понимаю, — кивает Бекка, — у меня двое, одной-то почти десять, вон носится как угорелая. Ну, а этой, — она крепче прижимает к себе ребенка, — полгода, недавно праздновали.
— А где счастливый отец?
— А хрен их знает, — фыркает она, закатив глаза, — первую родила после того, как меня неудачно изнасиловали, а кидать ребенка не хотела, как и делать аборт. А вторая… думала, что люблю того парня, а ему хотелось только меня в коллекцию.
— И что с ним сейчас?
— Надеюсь, что член ему так и не пришили, — криво улыбается девушка, вскинув голову, — по крайней мере я очень на это надеюсь. Потому что я старалась под корень, чтобы уж наверняка.
— А ты опасная женщина, — восторженно шепчет он, внимательно глядя на нее.
— Девушка, не хочу раньше времени стареть.
— Как скажешь, — Энзо помолчал, переминаясь с ноги на ногу, а потом резко вскинул голову, — а это будет очень тупо, если я попрошу…
— К черту номер телефона, давай лучше сразу договоримся встретиться в отеле, — перебивает она его, нервно сглотнув, — я бы и дома не прочь, но у меня дети, сам понимаешь.
— Э-э, да, — кивает Энзо, не до конца понимая, что происходит, и, достав мобильный, продолжает, — но ты мне лучше скажи номер, а я сброшу тебе адрес и номер, когда забронирую. Так будет проще.
— Окей, — глаза Ребекки восторженно горят, и она переминается с ноги на ногу, пытаясь не разбудить спящего ребенка. Записав цифры, он довольно улыбается и подмигивает ей.
— Ну тогда до встречи, да?
— О да, — она легко касается губами его щеки и отходит в сторону, то и дело оборачиваясь и глядя на него через плечо.
— Охренеть можно, — выдыхает он, запустив обе руки в волосы, — бывает же такое.
— Энзо! — Елена подлетает к нему и крепко обнимает за шею, прижавшись всем телом. Она, раскрасневшаяся, веселая, с трудом переводит дыхание и то и дело облизывает губы. — Это было так круто! Это было просто потрясающе!
— Я рад, что тебе понравилось, Котенок, — расплывается он в улыбке и целует ее в нос.
— А… — она снова начинает нервничать, и он усмехается.
— Что на этот раз?
— А можно.?
— Нет, нельзя.
— С
— Хрен с тобой, — наконец сдается Энзо и крепко прижимает ее к себе. — Хей, Котенок, — он сжимает ее подбородок и нежно смотрит в ее глаза, — с семнадцатилетием тебя.
Она счастливо улыбается и расслабляется в его объятиях, вдохнув его такой родной запах. А в голове только одна мысль — только бы это счастье никогда не заканчивалось, только бы он всегда был рядом.
====== 5. Потерянная. ======
Мужчина закусывает нижнюю губу, чтобы не зарычать, в последний раз качнувшись вперед, отодвигается и кончает тяжело дышащей девушке на живот. Потом встает, находит в кипе одежды на полу джинсы, надевает их на голое тело и с равнодушием обращается к блондинке, пнув ногой край кровати.
— Собирайся. У тебя три минуты, чтобы выйти из дома на своих двоих. Или придется вылетать из окна. Время пошло.
— Но… — она приподнимается, прижимая к груди покрывало, и его начинает тошнить от ее озадаченного, почему-то очень тупого лица.
— Уже меньше.
С этими словами он спускается на первый этаж, хватает с гладильной доски рубашку и, не особо церемонясь, кое-как надевает ее, даже не застегивая пуговицы. Допивает на кухне уже холодный кофе, бросает чашку в раковину, забитую посудой, пройдя в комнату, проверяет почту на вечно включенном ноутбуке, чертыхается и снова возвращается на кухню, отправляет в рот кусок вчерашней пиццы, делает глоток из стакана с соком и, идя в холл, едва ли не врезается в стройную рыжеволосую женщину с синяками под глазами и более чем понятным красным следом на шее.
— Хорошо повеселилась прошлой ночью?
— Не хуже, чем ты, — огрызается она и, задев его плечом, скрывается за дверью ванной. Он с трудом сдерживается от того, чтобы послать ее и запустить в комнату газ, но в последний момент сдерживается и начинает искать свои ботинки в куче огромного количества туфель на каблуках. — Млять, Роуз, куда ты дела мои ботинки?!
— Срать я на них хотела, — отзывается та из-за двери, и он со злостью запускает одними из красных лакированных туфель в стену.
В этот момент со второго этажа медленно спускается его ночная спутница, на ходу пытающаяся застегнуть ширинку слишком узких брюк, а за ней плетутся едва одетые парень и девушка, пошатываясь и пытаясь не упасть. Испытывая дикое желание спустить с лестницы всех троих, мужчина преграждает им дорогу и твердо произносит, надеясь, что его не вырвет от их присутствия прямо сейчас.
— Массовая оргия закончилась. Никакого завтрака, душа и обмена телефонами. Меньше минуты на то, чтобы одеться, или вам придется учиться летать без парашюта. Без шуток.