Ничья
Шрифт:
— Рик…
— Я серьёзно — как тебе это вообще пришло в голову? Что бы сказал Деймон, если бы узнал, что ты решила свести счёты с жизнью?
— Не знаю, — устало отзывается она и поднимает на него пустые, измотанные глаза, — и никогда не узнаю, потому что он мёртв. Как Энзо. И как, возможно, Коул. Тут только моя надежда, гарантировать не могу, потому что я свалила.
— Ты всё-таки сделала это? Ты убила его? — отвлекается Аларик от изначальной темы их диалога, и она закатывает глаза.
— Я прострелила ему яйца, обеспечила яичницу в прямом смысле этого слова, — по её губам скользит какая-то сумасшедшая
— Ты? Мне? Ты любимая девушка моего лучшего друга, — его голос становится настолько жёстким, что она переводит на него взор и поджимает губы, — которого мне будет не хватать до конца моей гребанной жизни.
— Извини, я не подумала…
— Не подумала о том, что, может, я тоже хочу себе мозги пулей вынести? Я тоже был готов на это, потому что моя жизнь разрушилась после его смерти. Но я не мог. Из-за тебя.
— Рик…
— К тому же, — он наклоняется и упирается руками в колени, внимательно глядя ей в глаза, — я горю желанием вышибить мозги из мрази, которая убила братьев Сальваторе. Ты со мной?
Он протягивает ей руку, и Елена замирает, настороженно глядя на него снизу вверх. В её голове одновременно роится такое количество мыслей, что она не знает, к какой ей прислушаться и о чем думать. Но в итоге она упрямо поджимает губы и, сжав его пальцы, кивает.
— Я с тобой.
====== 33. Ничья. ======
Елене пришлось ждать около месяца, чтобы развалины дома разобрали, и она могла вернуться в него. Было дико от осознания, что в половине здания можно спокойно жить, потому что стены и крыша были целы с одной стороны, а то время как с другой был лишь пустой участок и воспоминания, которые не давали покоя.
Она заходит в дом и на мгновение замирает, оглядываясь по сторонам. Воображение сразу же рисует в голове картинку того, как это место выглядело всего несколько недель назад, и ее сердце сжимается от боли.
Это не должно было случиться. Все должно было быть совсем по-другому. Она должна была вернуться домой, Деймон бы встретил ее, она бы, давясь эмоциями, рассказала бы о том, что случилось, он бы сообщил с напускной серьезностью, что сам бы убил Коула, если бы видел все своими глазами, она бы смеялась, а потом… потом они бы целовались. Долго, жадно, прижимаясь друг к другу и не видя ничего вокруг. У них могло быть будущее, будущее, которое они не планировали никогда, но которое самое появилось из ниоткуда.
Но теперь его никогда уже не будет.
Елена медленно проходит дальше и поднимает голову, глядя на разрушенный потолок. Нанятые работники уже начали восстанавливать стены и крыши, но что бы они не сделали, ничего уже не будет прежним. Она даже не знает, сможет ли в будущем жить здесь, в месте, где воспоминания ни на секунду не покидают ее мысли.
Девушка медленно идет дальше, осторожно и максимально тихо ступая по пыльному полу. Ей не хочется шуметь, словно она боится, что что-то случится, если покореженные стены услышат ее. Ей самой становится дико от своих мыслей, и она ускоряется, но потом снова замирает, глядя на то, что осталось от кухни.
Стол, за которым они ели, комод, в которому он ее прижимал, стена, возле которой он
Встряхнувшись, она вспоминает, вообще зачем сюда пришла, и идет дальше, поднимается по лестнице и замирает, глядя в сторону, где находилась комната Деймона, от которой не осталось ничего. Ни огромной кровати, в которой она так любила просыпаться, ни шкафа, в котором глаза начинали болеть от количества черной одежды, ни комода, на котором она сидела, пока он целовал ее шею. Это все осталось только в ее памяти.
Повернувшись, она проходит в соседнюю полуразрушенную комнату, где находился кабинет Деймона, и оглядывается, скользя взглядом по стенам и редким предметам мебели. Облизав губы, Елена останавливается возле комода и, раскрыв его, берет в руки бумаги, нахмурившись. Она неожиданно понимает, что никогда не видела этих документов, и опускается прямо на пол.
За пару секунд она разбирается в неразборчивых строчках, написанных явно на скорую руку и не за столом, и начинает хмурится, сравнивая две колонки и какие-то подсчеты. Спустя еще минуту она, наконец, разбирает самое важное — это таблица, в которой Деймон сравнивал его и… Энзо. У нее на мгновение замирает сердце, и Елена плотно жмурится, пытаясь взять себя в руки, потом раскрывает глаза и снова читает.
— Елена? — в дверях появляется Рик и на мгновение застывает, непонимающе уставившись на девушку, которая сидит на грязном пыльном полу и почти плачет, сжимая в руках какие-то документы. — Что случилось?
— Это так… так странно, — сипло отзывается она, проведя рукой по лицу, и опускает глаза на строчки текста, — Деймон долгое время записывал все, что происходит в его жизни, и сравнивал ее с жизнью Энзо. Они оба говорили мне, что между ними всегда было какое-то необъявленное соревнование, и это действительно так. Такое впечатление, что они правда всю свою жизнь соревновались друг с другом, пытаясь быть лучше другого, добиваясь всего самого лучшего, лишь бы обойти второго брата. И вот сейчас, — она облизывает губы, смаргивая слезы, — между ними ничья. Что бы ни было при жизни, итог у них одинаковый.
— Елена… — он подходит к ней и садится на корточки, встревоженно глядя на нее бледное лицо, покрытое красными пятнами, но Елена лишь качает головой и быстро облизывает губы, — может, тебе стоит…
— Нет, все в порядке. Черт, — вдруг усмехается она, закусив нижнюю губу, — как любопытно выходит — и между братьями ничья, и я тоже теперь ничья, хотя частично принадлежала обоим. А теперь у меня есть только я… Как это глупо, наверное, звучит со стороны.
— Я правда не знаю, что могу тут сказать, — признается Рик, поджав губы, — я понимаю, что должен как-то помочь тебе, сказать что-то умное и взрослое, чтобы привести тебя в чувство, но во время женских слез я отчаянно тупею, так что извини. Остается только надеяться, что я не заплачу вместе с тобой, — Елена усмехается и утыкается лбом ему в плечо, на мгновение закрыв глаза. — О, улыбка! Может, я не так безнадежен, как думал.