Ницше

Делез Жиль

«Ессе Homo». Почему я пишу такие хорошие книги, 1. Так говорил Заратустра, 6. Пер. Ю. М. Антоновского

Заключение: о безумии

Порой само безумие является маской, за которой скрывается роковое и слишком надежное знание.

«По ту сторону добра и зла»

В конце концов, я много охотнее был бы базельским профессором, нежели Богом; но я не посмел зайти в своем личном эгоизме столь далеко, чтобы отказаться от сотворения мира. Вы же понимаете, надо чем-то жертвовать, где бы и как бы ты ни жил… Досадно и наносит урон моей скромности то, что в сущности каждое имя истории — это я; что же до детей, которых я произвел на свет, то я спрашиваю себя с каким-то недоверием, не все ли, что в «Царствие Божье» приходят, от самого Бога

происходят. Этой осенью, одевшись как можно проще, я два раза ходил на собственные похороны, сначала как граф Робийан (нет! — это мой сын, равно как и я — это Карло Альберто, падшая моя природа), но ведь я был и Антонелли…

Письмо Я. Буркхардту от 6 января 1889 года¹⁹

33. Безумие и Боги

[…] Эти греки длительное время пользовались своими богами как раз для того, чтобы не подпускать к себе близко «нечистую совесть», чтобы наслаждаться свободой своей души: стало быть, в смысле, обратном тому, во что употребило своего Бога христианство. Они заходили в этом весьма далеко, эти роскошные и исполненные львиной храбрости сорванцы; и не какой-нибудь авторитет, а сам гомеровский Зевс дает им там и сям понять, что они слишком легкомысленно относятся к делу. «Странно!» — говорит он однажды — речь идет о случае Эгиста, весьма скверном случае —

Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют! Зло от нас, утверждают они; но не сами ли часто Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством?²⁰

Но в то же время здесь слышно и видно, что и этот олимпийский зритель и судья далек от того, чтобы невзлюбить их за это и быть о них дурного мнения: «что за сумасброды» — так думает он, взирая на злодеяния смертных, — а «сумасбродство», «безрассудство», толику «чокнутости» допускали в себе даже греки наиболее сильного и отважного времени в качестве причины множества скверных и гибельных вещей — сумасбродство, не грех! понимаете ли вы это?.. Но даже и эта чокнутость была проблемой: «а как она возможна? откуда могла она собственно возникнуть в таких головах, как наши, у нас, людей благородного происхождения, счастья, удачливости, изысканного общества, аристократичности, добродетели?» — так на протяжении столетий спрашивал себя благородный грек при виде каждой непонятной ему мерзости и злодеяния, которыми бесчестил себя один из равных ему. «Его, должно быть, одурачил бог», — говорил он себе наконец, покачивая головой… Эта увертка типична для греков… Таким вот образом служили тогда боги для того, чтобы до известной степени оправдывать человека и в дурном; они служили причиной зла: они брали на себя в то время не наказание, а — что гораздо благороднее — вину…

«К генеалогии морали», П, 23. Пер. К. А. Свасьяна

34. Функция безумия

[…] Почти всюду дорогу новым мыслям прокладывало сумасшествие; оно же ломало и уважаемые обычаи и суеверия. Понимаете ли вы, почему это должно было быть сумасшествием? Почему в голосе и лице человека должно было быть что-нибудь страшное и бурное, как демонические прихоти бури или моря, и потому внушающее уважение и страх! Почему он должен был носить на себе печать полного безволия, как судороги эпилептика, представляющие безумного как бы говорящим голосом Божества! Сам носитель новой мысли испытывал уважение и страх перед самим собою, и его неудержимо влекло быть пророком этой идеи и мучеником за нее! Древние думали, что всюду, где есть сумасшествие, есть гений и мудрость — вообще есть нечто «божественное»; или как они выражались прямее и резче: «сумасшествие дало Греции величайшие блага»; так говорил Платон со всем старым человечеством! Сделаем еще один шаг дальше. Всем тем сильным людям, которых неудержимо влекло к тому, чтобы сбросить иго старой нравственности и дать новые законы, ничего не оставалось другого, как сделаться или казаться сумасшедшими, если они не были, в действительности, такими, — и таково было положение новаторов во всех областях жизни, а не только жрецов и политиков! — даже реформатор поэтического метра должен был показать себя сумасшедшим! […] Как сделаться сумасшедшим тому, кто на самом деле не сумасшедший, и у кого не достает смелости «казаться таким»? Этой странной задачей интересовались почти все значительные люди

древнейших цивилизаций: существовала целая тайная наука приемов. Один и тот же рецепт был и у индусов, чтобы сделаться фокусником, и у гренландцев — чтобы сделаться ангекоком, и у бразильцев — чтобы сделаться пайе: посты, продолжительное половое воздержание, жизнь в пустыне, на горе, или просто не думать ни о чем таком, что могло бы волновать или расстраивать. Кто отважится взглянуть в пустыню горьких и страшных душевных мучений, в которой томились самые плодотворные люди всех времен! Послушайте только вздохи этих пустынников! «Ах, дайте мне безумие, боги! безумие, чтобы я уверовал в самого себя! дайте мне конвульсии и бред, сменяйте мгновенно свет и тьму, устрашайте меня холодом и зноем, какого не испытывал еще ни один смертный, устрашайте меня шумом и блуждающими тенями, заставьте меня выть, визжать, ползать по земле: но только дайте мне веру в себя! Сомнение съедает меня!.. Новый дух, который во мне, — откуда он, если не от вас? покажите же мне, что я — ваш; только безумие докажет мне это». И эта мольба часто достигала своей цели.

«Утренняя заря», 12. Пер. И. И. С.²¹

Библиография

Немецкие работы:

Karl Lôwith. Nietzsches Philosophie der ewigen Wieder-kehr des Gleichen. Stuttgart, 1935.

Karl Jaspers. Nietzsche. Berlin, 1936.

Eugen Fink. Nietzsches Philosophie. Stuctgart, 1960.

Martin Heidegger. Nietzsche. Pfullingen, 1961.

Французские работы:

Charles Andler. Nietzsche, sa vie, sa pensée. 6 vol., 1920–1931. Éd. Bossard, puis N.R.F.

Jean Wahl. L'avant-dernière pensée de Nietzsche. C.D.U., 1961.

Henri Birault. En quoi nous sommes, nous aussi, encore pieux. — «Revue de Métaphysique et de Morale», 1962, № 1.

Id. Nietzsche et le pari de Pascal. — «Archivio di Filoso-fia», 1962, № 3.

Gilles Deleuze. Nietzsche et la philosophie. Presses Universitaires de France, 4^e éd., 1974.

Edouard Gaede. Nietzsche et Valéry. N.R.F., 1962.

Pierre Klossowski. Un si funeste désir. N.R.F., 1962.

Jean Granier. Le problème de la vérité dans la philosophie de Nietzsche. Éd. de Seuil, 1966.

Id. Nietzsche. Vie et vérité. Presses Universitaires de PVance, 1971.

Комментарии

Над книгой «Ницше» Жиль Делёз работал в 1964–1965 гг. Наряду со сжатой сводкой идей, получивших выражение в предыдущем труде «Ницше и философия» (1962), в ней дается систематический словарь главных персонажей философии Ницше, а также концептуальное истолкование его биографии. Основную часть фрагментов из произведений Ницше, составивших раздел «Тексты», мы приводим по русским переводам, подготовленным к печати К. А. Свасьяном: Ф. Ницше. Соч. в 2-х т. М., Мысль, 1990. В тех случаях, когда перевод выполнен специально для настоящего издания либо были использованы другие источники старых переводов, это специально оговорено.

Пользуясь случаем, переводчик выражает искреннюю благодарность В. Е. Лапицкому, советы и замечания которого существенно помогли в работе над текстами Ж. Делёза, Е. В. Бессмертной — за самоотверженнную работу над рукописями, а также сотрудникам Российской Национальной библиотеки и Медиатеки при Французском Институте в Санкт-Петербурге.

(1) Nitimur in vetitum… — Мы склонны к запретному (лат. — Ovid. Amores III 4, 17).

(2) laisser faire — попустительство (фр.)

(3) Перевод текста № 3 приводится по изд.: Ф. Ницше. Поли. собр. соч. / Под общ. ред. проф. Ф. Зелинского, С. Франка, Г. Рачинского и Я. Бер-мана. Т. 2. М., Московское книгоиздательство 1909, с. 207–209.

(4) Перевод фрагмента взят из Полн. собр. соч. Ницше: Т. 9. М., 1910, с. 326–328.

(5) Перевод приводится по изд.: Ф. Ницше. О философах. — он же. Собр. соч. в 10-ти т. Т. X. М., Изд. книгопродавца М. В. Клюкина, 1903, с. 118–120, 10.