Ник. Чародей
Шрифт:
У входа стояли два мужчины. Чародея. Тот, что находился чуть впереди, слегка шевельнул ладонью опущенной руки и его спутник прошел к стойке, уйдя из области видимости подглядывающего мужчины. Сам же чародей, видимо старший в двойке, повернулся к Корциусу и уверенно подошел к нему.
— Корциус? — спокойно спросил он. Сидящий чародей так же спокойно, даже с какой-то ленцой, посмотрел на вошедшего.
— Кому я понадобился? — Спросил он.
— Уже никому. — Слегка качнул головой пришелец и тут же последовал удар по ауре Корциуса вытянутым аурным отростком, в чародейском зрении выглядевшим как круглый конусоподобный меч.
Удар соскользнул с защиты сидящего чародея, а в ответ пришельца окутало темное облако проклятья, на несколько мгновений затормозившего нападение. В воздухе уже носились боевые конструкты, выпущенные обеими сторонами, и они пытались пробиться к противнику. Возникало ощущение, что конструкты действуют сами по себе. Но было заметно, что управлялись они более крупными и сложными конструктами, висящими
Гулкий стук упавшего тела разорвал мертвую тишину, в которой происходил чародейский бой. Все это время все присутствующие сидели в оцепенении, глядя перед собой пустыми глазами. Второй чародей контролировал их, наложив сложное проклятие подчинения. Он слегка брезгливо посмотрел на мертвеца и произнес:
— Долго провозились, надо было с улицы вдарить конструктом с накачкой маны и всех делов.
Вышедший из боя победителем, чародей стряхнул с рук усталость и остатки вражеского проклятья, взглядом проследив, как оно пытается из разорванных клякс собраться вместе. На мгновение замерев, он накрыл проклятие невесомым светлым облачком, которое быстро всосало в себя чужую энергетику, а потом и само развеялось.
— Нам не нужны тут разрушения. От таверны бы ничего не осталось, да и другие бы поняли, что дело не чисто. А так — ну, повздорил с кем-то, проиграл… Всех делов-то. Ты, кстати, всех держишь? Проверил, сверху есть кто?
Первый чародей смутился, ведь действительно прокололся — не проверил, и начал суетливо формировать конструкты-ищейки. Его собеседник успехнулся и махнул рукой:
— Не надо, я сам проверю. Ты пока внедри в посетителей ложные воспоминания, будто Корциус сидел-сидел, а потом просто упал. С кем не бывает. — Усмехнулся он.
— Тут даймон есть. Подействует ли на него?
— Попытайся. В любом случае, даже если не выйдет, он не станет никому говорить. Даймоны умные — они в чужие разборки не лезут.
Стоящий наверху мужчина на цыпочках отошел внутрь корридора, вынул из кармана две горошинки, одну оставил там, где стоял, а другую запустил катиться в другой конец корридора. Сам же быстро скрылся в своей комнате, лег на кровать и усилием воли погрузил себя в полудрему. Оставленные артефакты сработали спустя несколько секунд после того, как мужчина уснул. Из них выплестнулись сложной конфигурации искусные сети, которые тут же прилипли к стенам корридора. Они впитали в себя жизненную энергетику в радиусе нескольких метров, передав ее в лежащие на полу горошинки — защищенные от излучений аммулеты, и перемешали оставшееся легкими энергетическими всплесками слабой интерсивности, а затем разрушились. Конечно не все впитали, но и того, что удалось, с лихвой хватило, чтобы перепутать аурные отпечатки и снизить их интенсивность. Кстати сказать, для чего использовались эти горошинки самими археями, было неизвестно. Слишком маломощные и специфическые амулеты, а нашли их в древних раскопках, насыпанными навалом в обычный кувшин.
Ни конструкты, выпущенные чародеем, ни сам чародей, быстро прошедший по корридорам и проверивший общую обстановку в помещении, ничего странного не заметили. К счастью для спящего мужчины, среди них не было Видящих, которые могли бы отметить нестыковки. Но даже, если бы и были, Шойнц Индергор Виртхорт, а это был именно он, знал, что точную информацию снять они бы не смогли — в лабораториях эксперименты показали, что с высокой долей уверенности можно утверждать, что резкие энергетические перепады и "взбивание" аурных отпечатков нарушают четкую информационную картину, и разобраться в остатках может только сильный Видящий, которых в процентном соотношении среди чародеев не так уж и много. Поэтому, краем бодрствующего сознания удостоверившись, что чародеи не собираются избавляться от возможных свидетелей, он ослабил контроль дремой и окончательно погрузился в кратковременный сон.
"Это что же получается?" — Недоуменно думал Шойнц, очнувшись от суеты
Довольно быстро добравшись до западных территорий Оробоса, где он предполагал перехватить Карину эль Торро, Виртхорт сразу заметил нездоровую активность чародеев. Причем, не местных чародеев, и практически во всех пограничных городках. Его люди по одному-двое тоже остановились в этих населенных пунктах, чтобы не пропустить нужной им персоны, ведь наверняка беглецы захотят где-нибудь остановиться после длительного путешествия для приведения себя в порядок. Вот кордосцы и заметили эту чародейскую активность. Пришлось срочно перерабатывать планы. А какая у них задача? Правильно, чтобы девчонка живой добралась до своего отца. А для чего тут чародеи? Тоже за девчонкой приехали! И уже спустя три дня после утверждения нового плана, чародеи в разных городах, со стороны как бы по естественным причинам стали умирать. Понятно, что скоро это заметят, сложат один и один и догадаются, что кто-то развязал против них войну. Шойнц справедливо считал, что на Кордосцев чародеи подумают в последнюю очередь. Ну, просто неоткуда им тут взяться, и причин особых нет. И будут разбираться между собой. Стоп! А не было ли убийство Корциуса именно такой разборкой? Нет… Вряд ли. Тот чародей назвал его по имени, значит точно что-то конкретно против него имел. Но и на личное не похоже, ведь Корциус был одним из охотников на Карину. И это больше говорит о том, что здесь появился кто-то, кто много знает и чьи интересы в данном конкретном случае и в данном месте могут совпадать с интересами искусников. Впрочем, слишком мало данных для анализа. Пока ничего особенного не случилось, придется продолжать придерживаться разработанного плана по уничтоежнию чародеев, с высокой долей вероятности присланными для поимки Карины эль Торро. Жалко только Корциуса. Шойнц очень удачно прятался в его тени, ведь любой знает, что лучше всего прятать вещь на смом видном месте. Вот и искусник старался придерживаться с ним дружелюбно-нейтральных отношений. То, что чародей раскроет его как искусника он не боялся: перед отправкой в Оробос он очень тщательно перетряхнул секретные запасники архейских амулетов их службы, да и свои наработки тоже были… Теперь по ауре его и его людей может раскрыть только очень опытный чародей, возможно даже уровня Повелителя Чар, но усиливает этот маскирующий эффект специальная подготовка, которую прошел каждый боец СИ — при виде чародея они просто начинали лучиться расположением и другими положительными чувствами. Это сбивало внутреннее чутье как простых чародеев, так и Видящих. Достаточно рассказать, какую проверку проходил боец СИ после тренировок, чтобы быть отобранным для операции — под четким контролем "домашнего" чародея каждый должен был сделать то, что более всего ему противно в жизни, причем так, чтобы чародей обманулся в чувствах бойца. Один целовал дохлую крысу, другой клал на лицо живого паука размером с ладонь, третий спокойно слушал, как поносят Императора. У каждого находилась своя слабость, вызывающая у него максимально негативные эмоции. И ни одна эмоция, ни один негативный всплеск не должен был быть определен чародеем.
Уничтожать же чародеев одновременно и сложно и просто. Сложно потому, что стоит чародею почувствовать опасность, как подобраться к нему будет очень и очень нелегко. В обычном же состоянии, когда не чувствует опасности, он может очень сильно ослабить защиту, чтобы не тратить свою жизненную энергию. Поэтому и получалось обманывать чувства чародеев и подсовывать им то отравленные иголки, яд которых действует мгновенно (кордосец почти искренне верил, что это мусор, затесавшийся в его карманах и удачно выбросил их перед чародеем), то подстроить почти естественный несчастный случай, например упавшую балку, которую один из кордосцев по-настоящему намеревался отремонтировать (или думал так), а второй как бы случайно уронил ее в нужный момент времени, неловко прислонившись к хлипкой стенке заброшенного здания (тот чародей в свободное время занимался кладоискательством в старых постройках). Сложная простота. Правду сказать Шойнц не рассчитывал, что такие простые методы будут долго действовать — еще несколько таких случаев, и чародеи определенно насторожатся. Поэтому параллельно уже готовились более мощные методы устранения, которые уже не замаскируешь под случайность. И тут вдруг появляются новые лица! Определенно стоит разузнать про них поподробней и откорректировать планы.
Император
За большим рабочим столом, откинувшись в кресле, сидел император Оробоса. Глаза его были закрыты, однако их движение под веками выдавало какую-то интенсивную работу. Напротив него сидел Лулио де Монто и ждал, когда имератор ознакомится с памятным слепком. Судя по времени тот его просматривал уже по второму кругу. Наконец император открыл глаза. Взгляд был еще затуманен. Слегка улыбнувшись он тихо проговорил:
— А дочка у Эндонио красивая… Лулио, я хочу поподробней о ней узнать… — импертор осекся, заметив застывший взгляд и напряженную позу чародея. — Лулио?