Никогда

Крэй Келли

— Брэд?

Фигура остановилась. Ее сверкающий, жестокий, пристальный взгляд упал на нее. Она подняла руку в драпированном рукаве над открытой могилой, над ней. Пропитанные кровью, тонкие костлявые пальцы согнулись по одному в медленный кулак. Изобель почувствовала, как земля затряслась, а затем задрожала. Верхние края ее могилы задрожали, грязь и рыхлая земля задвигались, пока, наконец, не разразились грязевым потоком.

Земля лилась по ней бурлящими волнами со всех сторон. Она падала на ее тело тяжелыми комьями, удушающий вес которых быстро стал сокрушительным.

—

Нет! — кричала Изобель, размахивая руками. Она молотила, сражаясь, чтобы освободить себя от льющейся дождем почвы и пепла, которые угрожали поглотить ее. Она боролась, вставая, в результате чего грязь сомкнулась плотным кольцом вокруг нее. Это затрамбовало ее ноги, захватывая ее, как в капкан. Она потянулась обеими руками к краю могилы, к открытому небу, но земля хлынула, подбираясь к ее талии, к ее груди. Земля укрыла ее плечи, голову и теперь мчалась поглотить ее руки, глотая один фрагмент света за другим. Вместе с ним исчезало видение деревьев, могильных камней, пепельного неба и алого, пропитанного кровью облика Красной Смерти.

44

Красная Смерть

Растущая тишина опалила ее разум. Изобель выгнулась против сковывающей земли в окружающей темноте. Ее тюрьма из грязи переместилась в ответ ее движениям, сжимаясь

Выход! Она должна выбраться отсюда!

С зажатым ртом, она испустила крик от задней части ее горла. Но кто услышал бы? Она не могла двинуть руками. Ногами. Чем-либо. В панике, она поняла, что задержала дыхание. Уплотненная грязь сжала ее грудь, сокрушая ее легкие. Она не могла дышать!

Задыхаясь, она невольно ахнула в попытке набрать воздуха, и была вознаграждена полным ртом грубой грязи. Она сглотнула, и ее тело содрогнулось от едкого вкуса. Ее легкие горели от нехватки воздуха. Ее сердце громко стучало о грудную клетку, умоляя об освобождении.

Если она не выберется отсюда, то умрет. Она знала это. Она должна была умереть.

Ворен. Она проговорила его имя в уме снова и снова. Ворен, где ты?

Ответа не последовало, и постепенно она утихла снова. Запертая в удушающих объятиях земли, она слушала трепетание ее сердца, единственный звук в ушах, удар за ударом, его ритм начал замедляться. Его стук напоминал ей звук часов, тот, который подходил к концу, чтобы вот-вот остановиться навсегда.

По крайней мере, ей удалось увидеть его, подумала она, чтобы сказать ему о своих чувствах. По крайней мере, он знал. По крайней мере, она пыталась. Слезы кололи ей глаза. Как она могла умереть, когда она обещала вернуться за ним? Когда он ждал ее? Она зажмурилась и почувствовала, что слезы оставили ее, украденные поглощающей грязью, которая взяла ее дыхание, а с ним и ее последнюю надежду.

Что-то прохладное дотронулось до самых кончиков ее пальцев. «Что это?», — подумала она, когда поняла, что они, должно быть,

по-прежнему немного торчат над землей. Ее угасающее сознание сказало ей, что это был ветер. Ощущение возникло снова, и Изобель сжала пальцы и почувствовала мягкую кисть… ткань?

Вдруг сокрушительное давление принесло ей облегчение. Что-то двигалось в грязи, и Изобель схватилась за руку, которая погрузилась, чтобы схватить ее. Оно потянуло, и она почувствовала, как ее тащат вверх дюйм за дюймом. Грязь отпала, освобождая ее от мертвой хватки земли. Ее голова вырвалась на поверхность. Она задыхалась. Кто-то был там, вытаскивая ее на свободу.

Кашляя, Изобель всасывала прохладные глотки воздуха, ее легкие боролись, чтобы изгнать куски темно-серой сажи.

— Ворен? — выдохнула она, нащупывая руку, которая вырвала ее из могилы. — Ворен!

— Почему ты не внемлешь моим словам?

Рука в перчатке сильно сжала ее ладонь. Она открыла глаза.

Поверх белого шарфа темный пристальный взгляд Рейнольдса разглядывал ее, беспокоясь, злясь, и... пугаясь? Он потряс ее.

— Почему ты не слушала меня? Если бы ты только взяла все под контроль!

Мир поплыл. Небо над ними вспенилось глубоким фиолетовым цветом. Пепел падал хлопьями теперь, оседая, как снежинки, на ее ресницах. Она сморгнула их прочь.

— Ворен, — прохрипела она. Она вытянула руку из захвата Рейнольдса и попыталась сесть.

Впереди, через затуманенное зрение, она могла видеть двери дворца открытыми. Это существо — Красная Смерть — ушла внутрь.

Изобель толкнула Рейнольдса, который удерживал ее на месте. Она изо всех сил пыталась встать, но он схватил ее, держа крепко за плечи.

— Ты не найдешь его там.

Ее глаза стрельнули в него.

Длинный, низкий стон ветра шевелил края плаща, шторм набирал обороты. Он закрутил каскад падающей золы в вихре между ними.

— О чём ты говоришь? Где он?

— Сбежал. Если я разбираюсь в этом, его освобождение могло стоить того, что осталось от моей души. И твоей, — добавил он в шутку. — По правде говоря, это могло стоить всего. Не позволяй, чтобы это было напрасно.

Изобель потрясла головой, пытаясь понять.

— Как?

— Я следил за тобой, — сказал он, его тон стал резким. — Ты не оставила мне выбора. Я знал, как войти в фиолетовую комнату. Может ли быть, что я не был свидетелем. Если он не был перехвачен, то по ту сторону, в твоем мире, он сейчас ждет.

Изобель колебалась, схватив его за рукав, желая поверить его словам.

— Ты сказал, что не было никакой возможности!

— По правде говоря, нет реального спасения для него — для всех, — сказал он. — Если только связь, которую он создал, не разрушится. До тех пор, пока она остается, этот мир всегда будем претендовать на него.

Он отступил и изнутри своего плаща вытащил зеленую ткань. Знакомая куртка — куртка Ворена. С эмблемой птицы на спине и нашивками всех его любимых групп на рукавах. Вздрогнув от неожиданности, Изобель протянула к ней руку. Она взяла ее в свои грязные руки и почувствовала запах, его запах. Это действительно была его куртка.