Никогда
Шрифт:
Изобель перевернула страницу, пока не достигла финала истории. Насмотревшись множества ужасов в кино, она знала, что закончится все это трагедией. И По не разочаровал.
Когда черные часы пробили двенадцать, тогда-то и началось настоящее сумасшествие. Слева и справа, все присутствующие вдруг стали подпрыгивать от страшной и опасной ползучей твари, которая пришла из ниоткуда.
Гость был высок ростом, изможден и с головы до ног закутан в саван. Маска, скрывавшая его лицо, столь точно
«Жутко», — подумала она. «Но круто».
Изобель снова перевернула страницу и стала читать самый конец, там, где принц Просперо, в ярости, начал бегать по комнатам с ножом.
Тут принц Просперо, вне себя от ярости и стыда за минутное свое малодушие, бросился вглубь анфилады; но никто из придворных, одержимых смертельным страхом, не последовал за ним. Принц бежал с обнаженным кинжалом в руке, и, когда на пороге черной комнаты почти уже настиг отступающего врага, тот вдруг обернулся и вперил в него взор. Раздался пронзительный крик, и кинжал, блеснув, упал на траурный ковер, на котором спустя мгновение распростерлось мертвое тело принца. Тогда, призвав на помощь все мужество отчаяния, толпа пирующих кинулась в черную комнату. Но едва они схватили зловещую фигуру, застывшую во весь рост в тени часов, как почувствовали, к невыразимому своему ужасу, что под саваном и жуткой маской, которые они в исступлении пытались сорвать, ничего нет.
Теперь уже никто не сомневался, что это Красная Смерть. Она прокралась, как вор в ночи. Один за другим падали бражники в забрызганных кровью пиршественных залах и умирали в тех самых позах, в каких настигла их смерть. И с последним из них угасла жизнь эбеновых часов, потухло пламя в жаровнях, и над всем безраздельно воцарились Мрак, Гибель и Красная Смерть.
Постойте. Подождите… что? Что это было?
Изобель прочитала последнее предложение еще раз, хотя понимала, что она ничего не пропустила. Или, может быть, все-таки она что-то упустила? В горле образовался ком, и она с трудом сглотнула.
— Хорошо, — она бросила закрытую книгу на стол, в результате чего он с грохотом отодвинулся, заставляя подпрыгнуть записи Ворена. Он посмотрел на нее, подняв брови. — Итак, теперь мы можем поговорить об этой Маске, которую я сейчас прочитала. И что, в конце плохой парень полностью выигрывает?
Он убрал ручку со страницы и опустился в кресло, смотря на нее так, как будто это было забавно.
— Я полагаю, что, когда ты говоришь «плохой парень», ты имеешь в виду Красную Смерть, подразумевая, что Просперо — хороший?
Она выставила вперед подбородок, когда приняла это во внимание. Она поняла, куда он клонит, закатила глаза, ресницы затрепетали, и она вздохнула:
— Да, он запер всех больных и устроил большую вечеринку для богатых. Не круто, я понимаю. Но это я оставляю в стороне.
— Потому что, — сказал Ворен, — в конце концов, Смерть всегда побеждает.
После этих слов Изобель отпрянула. Она убрала руки со стола и положила их на колени, ссутулив плечи.
— Ты знаешь, — сказала она. — Только не обижайся, но когда ты говоришь такие вещи, люди начинают беспокоиться о тебе.
Его лицо вытянулось.
Она съежилась, признавшись себе, что не хотела, чтобы это выглядело настолько глупо. Он уставился на нее, но она не могла встретиться с пронзительным взглядом его накрашенных глаз, наполовину скрытых за его волосами, все еще способных смотреть прямо на нее.
— Я имею в виду... — начала она, жестикулируя руками, как будто это могло помочь ей исправить ситуацию.
— Итак, — сказал он. — Ты беспокоишься обо мне?
Она подняла глаза. Он внимательно наблюдал за ней, слишком серьезно, и она опять обнаружила, что начинает путаться под этим пронзительным взглядом.
Был ли он настоящим? Или опять просто над ней издевался?
Он моргнул, явно ожидая ответа.
— Эмм…
Она была спасена глухим звуком. Его глаза оторвались от нее. Она проследила за его взглядом и поняла, что дверь внизу открылась.
— Кто-то идет? — спросила она.
— Просто Бэсс, — пробормотал он. — А сколько сейчас времени?
Изобель снова почувствовала покалывание на затылке, только в этот раз это просто так не ушло. Мурашки, словно электрические ножки маленьких паучков, снова пробежали вниз по ее спине. Все еще нервничая, она потянулась за своим рюкзаком, ее пальцы нащупали серебряный брелок в форме сердца от часов.
— О, нет, — она почувствовала, как внутри у нее все падает. — Мне надо идти, — сказала она.
Она встала и громко отодвинула стул, оцарапав паркет. Она схватила рюкзак и пошла к лестнице.
— Подожди, — позвал он. Она услышала, как ручка ударилась об стол.
— Не могу, — сказала она. — Извини.
Она знала, что он снова разозлился на нее, но решила, что не могла с этим ничего поделать.
Он мог бы просто добавить это в его (без сомнений полный) список вещей, чтобы поразмышлять об этом.
Она побежала по лестнице вниз и прошла через подсобное помещение на первом этаже мимо Брюса, который сидел в кресле, его стеклянный глаз был широко открыт, словно следил за ней, когда она проходила. Изобель открыла входную дверь, колокольчики глухо зазвенели, в то время как она позволила двери закрыться за ней. На улице похолодало, и можно было видеть пары воздуха, когда Изобель дышала. Рядом с ней горели фонари.
И тут она поняла, что забыла книгу По наверху.
С рычанием, она повернулась и зашла обратно в магазин, поспешно проходя мимо храпящего Брюса в заднюю часть магазина. Она вздрогнула, когда обнаружила, что дверь «Остерегайтесь Бэсс» была закрыта.
Снова.
Она потянулась к ручке, но остановилась, услышав голоса: один глубокий и низкий, а второй слабый и мягкий. С кем он разговаривает? Мог ли кто-то скрываться в комнате, в то время как они работали? Она подумала о Лейси и сразу же открыла дверь, поднимаясь и говоря: