Никогда
Шрифт:
— Я хочу, чтобы ты пошла, — сказал он.
Она открыла рот, но тут же закрыла его, прежде чем он мог это увидеть.
— Со мной, — добавил он.
Это случилось.
Он бросил на нее быстрый взгляд, прежде чем они проехали мимо фонтана и ее окрестностей, и только тогда она увидела свое собственное выражение лица, полное оцепенения, в отражении его очков и поняла, что он все еще ждет ответа.
— Я... У нас игра в эту пятницу, — сказала она, и это было похоже на то, словно это за нее сказал кто-то другой. Слова просто сами выскочили, как будто это сделало ее Альтер эго навязчивой чирлидерши,
— Ну, можно ведь не оставаться до конца...
Он еще раз украдкой посмотрел на нее.
— Ты имеешь в виду... сбежать?
Лишь после того, как она произнесла эти слова, она поняла их смысл, в то время как это прозвучало, как самый очевидный вопрос года.
Ей показалось, что он улыбнулся.
Он подъехал к ее почтовому ящику и припарковался. Когда он ничего не ответил, она уже знала, что, несомненно, это должно означать «да» — побег был частью ее соглашения.
Он вынул ключ из зажигания и сунул руку в задний карман, доставая красный конверт, точно такой же, который ему отдала Лейси. Вроде того, который он вытащил из кармана сегодня во время ленча, только этот был адресован ей. Он протянул его ей.
— Что это такое? — спросила она, открывая конверт.
Внутри она обнаружила карточку кремового цвета, украшенную красной лентой. Она поняла, что это что-то типа билета, хотя ей потребовалось долгое время, чтобы осознать, что он был выполнен в виде бирки, которую обычно прикрепляют на палец в морге. Иу.
В верхней части билета витиеватой надписью было выведено «Мрачный Фасад». Дата значилась просто как «Канун дня всех святых», ниже была надпись «Доступ», где было заполнено «Допуск одного». Где был тэг с именем, она увидела свое имя, написанное его изящной рукой (конечно же, фиолетовыми чернилами) и внизу на одной линии с «Пригласил» значилось его имя.
— Это не совсем официальный школьный прием, — сказал он. — Так что подумай об этом.
Она подняла глаза от билета.
— Эмм… Экстренное сообщение. Твои друзья ненавидят меня.
— Они не знают тебя, — сказал он. Открыв дверь, он выбрался наружу. Повернувшись, он оперся о дверь и посмотрел на нее. — Кроме того, — сказал он. — Ты будешь со мной.
Изобель изумленно посмотрела ему вслед, когда он закрыл дверь и подошел к багажнику, билет почти выскользнул из ее пальцев.
Это только что произошло?
Она снова уставилась на карточку, на их имена, которые были написаны рядом.
Изобель поспешно схватилась за ручку двери и вышла из машины.
Она нашла его у багажника. Из открытого багажника, он протянул ей сумку, а затем и ее рюкзак. Затем он повернулся и прислонился к бамперу, засунув обе руки в карманы черных джинсов. Она стояла, наблюдая за ним, снова столкнувшись с его скрытым выражением глаз за очками, которые отражали ее собственные размышления. Ее сердце пропустило удар. Мозг лихорадочно подыскивал слова, чтобы хоть что-то сказать.
— Ты…зайдешь? — спросила она.
Эти слова прозвучали так тупо для ее собственных ушей, словно маленький ребенок спрашивает у своего друга, что было бы
Он снял очки. Она оказалась в ловушке этих нефритовых глаз.
— Я не знаю, — сказал он. — А можно?
— Мама! — закричала Изобель дома.
За своей спиной она придержала дверь открытой для Ворена. Он шагнул внутрь и затем вежливо остановился рядом с подставкой для зонтиков и перед вешалкой, аккуратно сложив руки перед собой, чувствовалось, что он был не в своей тарелке. Она почувствовала внезапный приступ паники, увидев его там, где ее мама вышила вставленную в рамку копию Молитвы Господни, частично видневшейся на плече, прикрепленной с помощью булавки.
— Мама! — она повернулась, чтобы крикнуть еще раз. — Эмм, подожди здесь, — сказала она. Волоча за собой сумку, Изобель поднялась по лестнице вверх, в ее комнату.
Однако ее мамы не было ни в своей комнате, не в ванной.
Изобель бросила сумку в свою комнату. Она быстро сняла с себя одежду для тренировки и надела свои любимые джинсы. Она надела чистую футболку и нанесла дезодорант. Потом, в то время как она подумала об этом, Изобель схватила Полное собрание сочинений Эдгара Аллана По с ее тумбочки.
Она так давно видела сон про Рейнольдса, и сейчас это казалось странным. Она потрясла головой, держа книгу обеими руками, вдруг обрадовавшись, что тогда у нее не было шанса закончить свой рассказ Ворену о сне, о снова появившейся книге или о том, что она выбросила ее. Или думала, что выбросила.
Казалось, все, что сейчас имело значение это то, что теперь у нее есть книга, и что они собираются закончить проект. Если она, конечно же, сможет найти свою маму и попросить ее не злиться.
Изобель спустилась с лестницы. Прежде чем войти в прихожую, она остановилась и вздрогнула, обнаружив пространство перед подставкой для зонтиков и вешалкой пустым.
Она подбежала к двери, чтобы выглянуть из нее и с облегчением увидеть, что машина Ворена все еще припаркована у ее дома.
— На самом деле я делала исследовательскую работу по сэру Артуру Конан Дойлу, когда я была на последнем курсе в Вашингтонском университете, — услышала Изобель голос своей мамы, когда она подходила к кухне. — Но когда я узнала, что герой рассказа По, Дюпен, был источником вдохновения для создания такого персонажа как Холмс, скажу я тебе, я действительно помешалась на чтении детективов По. Я помню, как хотела сделать свою курсовую работу по нему вместо Дойла.
Изобель шагнула в кухню, чтобы найти свою маму, стоящей у раковины, нарезая куски вареной курицы кулинарными ножницами с красной ручкой. Ворен стоял чуть поодаль от стола, нарезая стебли сельдерея тонкими полумесяцами. Он поднял голову, когда она вошла и, поймав ее взгляд, улыбнулся.
— О, Изобель, — сказала мама. — А вот и ты. Я надеюсь, ты не возражаешь, что пока ты оставила своего гостя ждущим в прихожей, я заручилась его помощью с ужином.
Изобель двинулась дальше на кухню, не зная, то ли ей вздохнуть с облегчением потому, что ее мама не устроила атомного взрыва или провалиться сквозь землю из-за того, что она взяла на себя роль шеф-повара с Темным Лордом из старшей школы Трентона.