Николай Неврев
Шрифт:
Картина Присяга Лжедмитрия I Сигизмунду III на введение в России католицизма была куплена П.М. Третьяковым и удостоена первой премии на выставке Московского Общества Любителей Художеств (Неврев получил за нее 500 рублей).
Современники стали называть Неврева «маститым представителем исторического жанра». Успех исторических картин придал ему творческой уверенности и вдохновил художника на создание в 1878 году, параллельно с работой над историческими сюжетами, жанровой картины Больная. Картина эта интересна тем, что художник в ней одним из первых создал образ русской девушки, принадлежащей к разночинной интеллигенции. На картине изображена девушка с тонким, хорошим лицом, полулежащая с закрытыми
Две исторические картины Неврева - Роман Галицкий принимает папских послов и Присяга Лжедмитрия I Сигизмунду III на введение в России католицизма - были впервые показаны широкой публике в 1881 году на IX выставке Товарищества Передвижных художественных выставок. Неврев получил официальное признание и приглашение вступить в Товарищество.
Присяга Лжедмитрия I Сигизмунду III на введение в России католицизма. 1877
Саратовский государственный художественный музей им. А.Н. Радищева
В протоколе очередного собрания Товарищества Передвижных художественных выставок от 27 февраля 1881 года читаем: «Рассматривал состав выставки, и найдя в числе экспонентов такие произведения, как Казнь стрельцов молодого художника В.И. Сурикова и работы известного художника в Москве Неврева Н.В. решили предложить им звание и права члена Товарищества Передвижных художественных выставок, о чем и поручено Правлению довести до сведения названных художников».
Таким образом, лишь на одиннадцатом году существования Товарищества Неврев стал его участником и с этого момента, в течение двадцати с лишним лет, на каждой выставке демонстрировались его произведения. Он тесно сблизился с передвижниками, со многими из них его связывал не только профессиональный интерес, но и личная дружба. В.А. Гиляровский в повести Мои скитания вспоминает:
«В 1881 году я приехал в конце поста в Москву. В пасхальную заутреню я в первый раз отправился в Кремль. Пробился к соборам... Народ заполнил площадь... Я стоял у крыльца Архангельского собора; я знал, что там собираются в этот час знаменитости... Отдельной группой, стояли художники - Маковский, Неврев, Суриков и Пукирев...
Я издали любовался этим созвездием».
В 1880-е-1890-е годы среди русских художников большой популярностью стала пользоваться личность царя Ивана Грозного. В это время создается картина Репина Иван Грозный и сын его Иван, картина Васнецова Иван Грозный и другие. В 1881 году и Неврев пишет картину на сюжет из этой же исторической эпохи Смерть князя Гвоздева.
Мальчики, играющие в карты. 1860-е
Тюменский областной музей изобразительных искусств
В картине изображен эпизод, когда Иван Грозный, рассерженный дерзкой выходкой своего шута Осипа Гвоздева, обварил его горячими
Обладающая бесспорными живописными достоинствами, картина в общем не представляет собой ничего принципиально нового по сравнению с первыми историческими работами Неврева. В картине скрупулезно передана обстановка, великолепно выписаны мелочи, мастерски. в близкой к Репину манере, написаны костюмы, отлично переданы переливы разноцветных кафтанов, яркий сафьян сапог, сверкание драгоценностей... Но почти все персонажи, за исключением разве что врача Арнольда, констатирующего смерть шута и беспомощно разведшего руки в стороны, и смеющегося Ивана Грозного выглядят чересчур безмятежными.
Картина эта, появившаяся вместе с Представлением Ксении Годуновой Самозванцу на X Передвижной выставке в Петербурге и в Москве в 1882-1883 годах, большого успеха не имела. И.Н. Крамской находил, что в картине мало естественности, живости. И в то же время он подметил в ней интересную черту: «...У Неврева была картина два года тому назад Иван Грозный убил боярина Гвоздева. Иван Грозный при многих свидетелях убил, убитого тащат, а Грозный царь зверски смеется. Это ли не тенденция. Никто не заикнулся ни единым словом, что, мол, тенденция-то у художника того - решительная... картина благополучно ездила и в провинцию, и никому ничего не пришло в голову...».
Эта особого рода тенденциозность была свойственна не только Невреву. В исторических картинах многих современных ему художников подчас происходило «переодевание» современности в исторические костюмы. Они использовали образ Грозного, «как повод для того, чтобы, изображая его, принять позицию обличителей самодержавия вообще».
Дмитрий-самозванец
Дальневосточный художественный музей, Хабаровск
У Неврева не было «любимой» эпохи, изображению событий и героев которой он посвятил бы свое творчество. К личности Ивана Грозного он не раз обращался и впоследствии. Почти через десять лет после первой своей картины, посвященной Ивану Грозному, на XX Передвижной выставке Неврев показал еще одну новую работу Иван IV и конюший боярин Иван Петрович Федоров, а еще через два года после этого картину Иван Грозный смотрит на казни. Обе эти картины несколько театральны, но внешне эффектны. В них главное внимание, как и прежде, обращено на детали обстановки и костюмы.
Публика вновь охладевает к творчеству Неврева и это его чрезвычайно удручает. Как уже говорилось в начале, мы располагаем очень скудными биографическими сведениями о Невреве. По архивным данным, письмам, разрозненным сведениям и редким публикациям можно восстановить лишь самые общие обстоятельства последних десятилетий жизни Неврева. Известно, что он по-прежнему поддерживал дружеские связи с семьей Третьякова, в доме которого висели его картины: Торг, Воспитанница, Смотрины, Семейные расчеты, Протодиакон.
Дружил он также и с московским коллекционером Цветковым. Из киевских любителей искусств кроме Б.И. Ханенко ему покровительствовал И.Н. Терещенко, приобретавший для своего музея его исторические картины. Частым гостем бывал Неврев и в имении известнейшего любителя искусств Саввы Ивановича Мамонтова в Абрамцеве. В Абрамцевском доме Мамонтовых висели на почетном месте две картины Неврева: Воевода и историческое полотно Василиса Мелентьева и Иван Грозный, а также Портрет С.И. Мамонтова (1886), за который художник получил премию 200 рублей.