Никотин
Шрифт:
Младший скривил губы.
– Ерунда. Если его хоть раз увидели и оно произвело впечатление - значит, тоже стало существовать в виде следствия, в голове того, кто увидел. И потом, что с того, что его кто-то видит? Понимает, какое оно прекрасное... и что? Какая от этого польза?
– Оно помогает примириться с невыносимостью бытия.
Младший пожал плечами.
– Возможно. Во всяком случае, мне Выставка Души помогает. Но все это слишком отстраненно. Вас что и вправду занимают такие вопросы, как сущность искусства? Большинство нормальных людей вообще никогда не задумывается над этим.
– А я задумываюсь постоянно. Мне... мне
– голос звучал все тише и, наконец, смолк. Чина приоткрыл один глаз, искоса взглянул на Десадо с Манком и выпрямился. Он медленно отнял ладони от висков, к чему-то прислушиваясь. Посмотрел себе под ноги, оглянулся, словно выискивая что-то в воздухе и на поверхности воды в бассейне. По лицу разлилось облегчение.
– Вы проведете нас в клинику? Ты так и не сказал, что хочешь за это.
Цеп с тревогой уставился на Манка.
– Идем, - решил тот.
– Вы расскажете про этот пакет. Как он попал туда. Он опасный? Я не понял. Это искусство... если я увижу его, мне станет хорошо? Лучше, чем сейчас? Я никогда не буду голодный? Расскажете все.
Цеп вздохнул. Ему и так было хорошо, он не хотел видеть искусство и не хотел идти.
Он еще успел удивиться - что это за лес, разбойники, воздушный шар, сарацинская баржа, что за мимолетный сон привиделся ему на рассвете - тут воспоминание о сне исчезло, и Висотла вернулся к жизни.
Одежда в грязи и порвана, он ее снял.
Великий город, Обиталище Солнца, возвышался впереди. Когда-то здесь жили теночки, но теперь не осталось никого. Пришельцы, которыми командовал страшный человек из Эстремадуры, убили всех. Висотла приветствовал город, прикоснувшись правой рукой к земле, а затем подняв ее ко лбу. И стал подниматься по лестнице.
Здесь теплее и солнца больше. Цеп, хмуро зыркая по сторонам, нехотя вел их вперед и вверх. Снули за руку тянул Ену, Манок шел рядом с Десадо и Чезарио. Младший только что задал вопрос, и Чина отвечал на него:
– Я уверен, что был талантливым писателем. В новом искусстве я - гений, но писателем был очень талантливым.
– "Очень", а?
Чина жалко улыбнулся.
– Не хвастаюсь, а констатирую факт.
– За всю жизнь я не прочитал ни одной книги, - заметил Десадо.
– Кроме искусствоведческих работ отца.
– Ну конечно. Теперь это совсем не популярно. Мой талант захлебнулся в потоке пластипапера. Я вам сейчас процитирую свою статью на эту тему. Пластипапер оказался сверхдешевым, его легко утилизировать. Технология печати очень проста - издания стали дешевыми и легкими в производстве. А призывы и запреты не смогли справиться с графоманией. Интерактивная виртуальность и кино, динамическая скульптура и динамическая свето-живопись - от всего этого традиционные, нетехнологические виды искусства умирали. Литература умерла первой. Всегда считалось, что новые искусства не уничтожат литературу, а только уменьшат ее влияние. Они и не уничтожили, она сама себя уничтожила. С дорожной скукой можно бороться, уставившись в жидкокристаллический экранчик карманного визора. Некоторые все равно продолжали читать... пока не появились пластикниги. Свою книгу мог издать любой, любым тиражом. Из потока появляющихся каждый день пластикниг стало невозможно вычленить
– Чина оглянулся, но не увидел позади бледно-розовых лоскутьев и вздохнул.
– Началась эта мания. Я стал метаться, заниматься всяким... Ничего не помогало, я становился все тоньше. В конце концов, сделал первый пакет. "Электронные орбиты не пересекаются", претенциозное название, но...
– Я знаю, - перебил Десадо.
– Он есть на моей Выставке.
Чина умолк.
– Так вот,- сказал он после паузы, - куда подевались "Орбиты". Скупщик клялся, что сикорски, на котором он переправлял пакеты, разбился где-то в искажениях Некротического пятна...
– Он разбился, - подтвердил Младший.
– Но "Орбит" на нем не было. Всю партию, которую перевозил дирижабль, купило "Вмешательство". Старший успел перекупить "Орбиты". Чтобы скрыть это от тибетцев, отец приказал устроить диверсию и уничтожить дирижабль.
– А, понятно...
– Чина смущенно умолк.
– Вы хотите что-то спросить?
– Нет, я...
– Я же вижу. В чем дело?
Чезарио развел руками.
– У вас бывают предчувствия? У меня сейчас такое ощущение, что никто из нас не выживет.
– Мы же не дети. И мы вооружены.
– Выживают сильнейшие...
– Чина скривился, как от зубной боли.
– Это всегда казалось несправедливым.
– Зато способствует продолжению рода.
– Конечно, но мне это не нравится. Хочется, чтобы выживали слабейшие. Сильные агрессивны, агрессия - в природе их силы. Поэтому они провоцируют наибольшее давление среды. Слабые не привлекают внимания, они должны выживать. "Выживают слабейшие", мне нравится, как это звучит.
Десадо посмотрел на Снули и Ену, перевел взгляд на Цепа, Манка...
– Совершенно ясно, что, в случае чего, выживут эти двое. Они более приспособлены, причем тут их агрессивность? Вы как-то очень наивно рассуждаете. И вообще, с чего вы заговорили об этом? Я не предвижу особых опасностей.
– О клинике ДЭА ходили всякие слухи... Я думаю, что это неправда, но...
Младший смотрел прямо перед собой.
– Да?
– Говорили про режим концентрационного лагеря. Про эксперименты над казусами, нейропланты которых стали барахлить после бомбардировки. Я слышал о вивисекции...
Младший смотрел немигающим взглядом.
– Насколько я знаю, это не соответствует действительности, - сказал он.
После того, как они рассказали Манку все, что знали о Никотине, у того испортилось настроение. Подойдя к Цепу, он хмуро спросил:
– А ты чего злишься?
Цеп приостановился.
– Я там был, - пробурчал он.
– Там казусы живут.
– Ну и что?
– Манок достал библиотечку.
– Внизу тоже казусы.
– Там другие.
– Какие?
– Небесные.
– Что? Небесные казусы? Кто это?
Цеп не ответил, он осматривался. Тут и там пол был проломан, виднелась зелень Нижнего. Они углубились в Барвисто, Верхний Слой здесь состоял из просторных улиц с сильно повреждённым керамическим покрытием. В проплешинах - темно-серый бетон. Завалы мусора, проломленные стены, ржавый металл... Тишина, только вороны каркают где-то снаружи. Иногда птицы залетали внутрь Верхнего.
Цеп пошел дальше, остальные двинулись за ним. Манок включил библиотечку и стал читать на ходу.
"...!-