Нина

Кистяева Марина

Нина нервно сглотнула. Не удержалась и порывисто дотронулась до горла, выдавая свою нервозность с головой.

Цепкий взгляд темно-синих глаз сразу же зафиксировал её движение.

Константин стоял достаточно близко, чтобы она смогла увидеть выражение его глаз и лица. Недовольство, что промелькнуло на нем. Даже негодование. Он ждал, а она устраивала тут тихую истерику, потому что её мечты столкнулись с жестокой реальностью, к которой она сколько ни готовилась, всё же оказалась неготовой.

Мужик купил её… Шлюшку.

Начинающую девочку-эскортницу. Даже не эскортницу – до неё ещё надо дорасти, постараться, чтобы тебя приняли в хорошее и, главное, безопасное агентство.

Даааа… Если братья узнают, что она от А до Я проштудировала жизнь продажных девочек, они собственноручно её прибьют. И Арса заодно, который ей втихую устраивал экскурсии, тоже прикопают. Потом, конечно, обоих воскресят, но это будет уже сильно потом.

Корицкий едва заметно вздернул кверху бровь, пока ещё давая Нине возможность не перейти границу дозволенного. Её привезли в другую страну, назад дороги нет. Ей не требовалось разъяснений, для чего она тут.

Он тоже всматривался в её лицо. Изучал. У Нины участился пульс, сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Ну же… Она металась из крайности в крайность. Она знала, что сильно изменилась за прошедшие годы. Выросла, расцвела. От шестнадцатилетнего угловатого подростка ничего не осталось.

Она была красивой. Нина это тоже знала. Молодые мужчины сворачивали ей вслед головы, постоянно пытались знакомиться. Что уж говорить про парней из её окружения. Правда, последние четко понимали, что прежде чем добраться до её тела, потребуется не только её согласие. Там необходимо будет преодолеть стену в виде братьев. Многие тушевались, многие перли напролом, предвидя, какой лакомый кусочек им по итогу достанется.

Нине на внимание парней и более взрослых мужчин было наплевать. Не интересовало…

В её жизни, помимо отца и братьев, был лишь один мужчина.

Который в данный момент начинал хмуриться. А перед этим велел ей опуститься на колени.

Воздух в комнате начал меняться. Тяжелеть. Он и без того не располагал к легкости общения. К влюбленной трепетности. Скорее, к сексу. Даже похоти.

Нина молчала. Не могла из себя выдавить ни звука.

А ещё она поймала себя на мысли, что ни разу не стояла так близко к Константину.

Раньше не могла подойти, потому что нельзя было. Ей и смотреть не полагалось. Слишком велика разница в возрасте, статусе. Да во всем. Она пигалицей была. Малолеткой. А он взрослым мужчиной.

Сейчас она впитывала всё, что ей давали. Одновременно ничтожно мало и намного больше, чем раньше.

Но надо ли ей это в таком варианте?

– Мне долго ждать? – на этот раз в голосе мужчины прорезались властные недовольные нотки. В первый раз он отдавал приказ куда как мягче.

У Нины точно язык прирос к небу.

Она сделала небольшой шажок вперед, практически убрав расстояние между

собой и ним.

И начала опускаться на колени.

В голове стоял туман. Вязкий, липкий. Боязливый. Он окутывал её, погружал в себя. Затягивал.

Колени коснулись мягкого ворса ковра. Значит, полы пеньюара распахнулись, сорочка задралась ещё выше. Хотя, казалось, куда еще. Теперь бедра Нины остались ничем не прикрыты. А трусики, что ей выдали… Их таковыми назвать можно было с большой натяжкой. Кристально белые. Не кружевные. Тонкая сеточка, не скрывающая ничего. Особенно тонкую дорожку светло-русых волос.

Которые так порочно просматривались, что даже Нина, надевая трусики, невольно зависла, в полной мере осознавая, для чего ей приготовили именно такое белье.

Она не смотрела на Константина.

Пока не могла.

Она боролась с собой. С собственными принципами.

В конце концов, она знала, на что шла.

И всё же… Внутри всё переворачивалось от нежелания принимать происходящее, когда вот так… на колени… и лицо напротив паха… с ощутимым бугром от возбуждения.

А она тут про прошлое вспоминает, про мечты, свою влюбленность. Когда Корицкий уже готов.

Нина задрала подбородок кверху и решилась посмотреть Константину в лицо.

Костей назвать его у неё язык не поворачивался.

Почему она всё же такая мямля? А? Где родительские гены? Почему она не в состоянии смело и с лихой долей отчаяния довести дело до конца?

Корицкий наблюдал за ней.

Хмуро. Подавляюще.

Он ничего не говорил, но она чувствовала – он начинает злиться…

А это чревато последствиями.

Нина, судорожно сглотнув, и не обращая внимание на шум в ушах, подняла руку и опустила её на мужской пах.

Большой…

Порнушку Нина смотрела. Не часто, но бывало. Поэтому отлично знала, что и как происходит. Да и кто в их современном обществе не знает подробности интимной жизни мужчины и женщины?

Не надо обладать опытом, чтобы понять – природа к Корицкому была щедра. Горло Нины свело. Как она ЭТО поместит в себя?

И в рот тоже.

Она же хочет попробовать его? Точнее тут иное. Это Корицкий настаивает.

Она раскрыла ладонь и провела пальчиками по штанам. Именно штанам… так проще воспринимать происходящее.

– Насколько ты девственница? – каким-то глухим будоражащим инстинкты тоном спросил Константин.

Нина, чувствуя, как у неё едва ли в стороны не разъезжаются коленки, ответила:

– Я никому не делала минет.

К сожалению, она не смогла преодолеть природную стеснительность, и не посмотрела вторично в лицо Корицкому.

Зря…

Потому что на лице мужчины отчетливо проступило нечто дикое, первобытное. Верхняя губа предупреждающе дернулась.

– Интересно… Цена у тебя, девочка, достаточно высокая… За что берешь такие деньги? За неопытность?