Нина
Шрифт:
– Вы сильно нервничаете. Не стоит, – сказала ей Наиля, та девушка, которая пришла её подготавливать.
Первый раз Нину как током ударило, когда её попросили полностью раздеться.
– Зачем?
– Так надо.
Нина нахмурилась.
– Я не буду раздеваться.
– Тогда я вынуждена позвать охрану.
– А зачем мне раздеваться?
– Я медик. Я должна вас осмотреть и удостовериться, что вы девственница.
Ах, вон оно что. А сразу проинформировать нельзя?
Многое становилось логино.
– Ещё
Наиля задумалась, склонив черноволосую голову набок.
– Проблема только в этом?
– Да.
Нина по своей природе была стеснительной. Казалось бы, при таком положении в обществе и с такой родословной чего ей стесняться? Но что имелось, то имелось.
Более того, она понимала, на что шла.
И что последует ночью.
Или вечером.
Ей пошли навстречу. Осмотр проводился в другой комнате.
– Да, вы девственны, – подтвердила Наиля. Нина никак не прокомментировала её слова.
Они ожидали чего-то другого? Это же какой надо быть наивной дурой, чтобы заявить, что ты чиста, невинна, что готова взять за свою невинность огромные деньги, а потом кинуть «взрослых дяденек на бабло», похлопав длинными зачастую наращёнными ресницами.
Нет, такое тут не прокатит. Нина с малолетства видела…
Поэтому отлично представляла, куда шла.
И что готова была предложить.
Вечер подкрался незаметно.
Вроде бы ждала, ждала, а после обеда, когда жара за дверью и окном каюты достигла максимума, Нина заснула. Бессонная ночь дала о себе знать.
Правда, поспать девушке долго не дали.
К ней снова пришли.
Чтобы на этот раз увести.
На ней был невероятно красивый пеньюар. Легкий, воздушный – почти невесомый. Тончайший шёлк, отделанный искусным кружевом. Нина всегда была неравнодушна к красивому белью.
Поэтому и минималистичную сорочку, едва прикрывающую её бедра, и пеньюар она оценила.
Как у невесты…
Она бы надела такое в первую брачную ночь.
Сердце подскочило куда-то к горлу.
Спокойствие… Никакого волнения.
И когда услышала приближающиеся шаги, напряглась, вытянулась, как струна, замерла в ожидании.
Чуть позже Нина поймет, что она не могла слышать ЕГО шагов. В спальне установлена прекрасная звукоизоляция. Лучшая.
Но девушка не ошиблась.
Дверь плавно отворилась, и в спальню вошел ОН.
Нина стояла у окна. Ей приказали быть в постели, ждать ЕГО там.
Она не смогла…
Знала, что нарушила уговор, пошла против распоряжения. И кому-то может очень сильно не понравиться её своеволие.
ОН остановился, вскинул бровь. Мужчина «оценил» её жест непослушания.
Несмотря на то, что между ними было приличное расстояние – не менее пяти метров, Нина готова была поклясться,
Господи… Ей бы всё развидеть… Уловить, понять.
Дыхание обожгло горло Нины, когда девушка увидела, как крупный широкоплечий мужчина двинулся в её сторону.
Он изменился. Стал шире в плечах. Возмужал.
Страх тугой змеей сжал горло девушки.
Мужчина надвигался на неё, чеканя шаг и передвигаясь почти бесшумно.
Нина не шелохнулась.
Он остановился, не дойдя до неё нескольких шагов.
Прищурился.
Слегка скривил губы…
– На колени, девочка…
Сначала Нина не поняла.
Зачем на колени?.. А как же нежность? Поцелуи? Прелюдия?.. Какие «колени»…
Но когда Нина заглянула в темную бездну мужских глаз, ее прошибла дрожь.
Нет… Она не хочет! Не так…
Вот только спросят ли её теперь?
Глава 5
У Нины сердце скатилось сначала к желудку, потом ниже.
Она смотрела на Константина и думала, думала.
Сколько раз она представляла именно этот момент, эти минуты? Сколько раз за бесконечно долгие годы она моделировала их встречу? Эти секунды, когда их глаза встретятся…
Огромный минус Нины заключался в том, что она к двадцати годам оставалась не только девственницей, намеренно не подпускавшей к себе никого, но и влюбленной наивной дурочкой, верящей, что её чувства самые сильные и настоящие.
Четыре года, Нина…
Четыре!
Не месяца…
И вот перед ней стоит ОН. Тот, в кого она влюбилась с первого взгляда, в ком утонула. О ком грезила долгими ночами и кого представляла, когда трогала себя в ванной.
Константин Корицкий.
Как про него теперь говорят?
Господи, да не важно…
Не о том она сейчас думает. Не о том…
На горло точно опустилась невидимая рука и ощутимо его сжала.
А Константин изменился.
Сильно…
О нем в сети практически ничего не говорилось. Сколько она ни выискивала поначалу информации. Опять же спасибо Арсу, тот поставил какие-то хитрые поисковики, которые мгновенно находили все упоминания о Корицком, если те появлялись во всемирной паутине, и сразу отправляли их в специально созданное облако. Быстрее, чем спецы Корицкого успевали всё подчистить.
Такими крохами Нина и собирала информацию.
И всё же фотографии не передавали той силы и внутренней мощи, что исходила от мужчины. Он раздался не только в плечах. Он сам изменился.
Или у Нины стерлись ощущения его восприятия, которые она холила и берегла на протяжении долгих ночей, снова и снова перебирая в памяти отрывки недолгих бесед, что между ними случались. И те взгляды, которыми он её окидывал…
А теперь?..
Смотрел на неё пристально, выжидающе.
И подавляюще.