Нирвана

Безымянный Владимир Михайлович

Судили их вместе - Николая Теличко за неумышленное убийство троих бандитов и Роберта Гардабадзе за разбойное нападение. Теличко освободили из-под стражи в зале суда, приговорив к трем годам условно, зачтя восемь месяцев пребывания в тюрьме под следствием день за три, причем оставшийся год, как прикинул Строкач, истекал буквально на днях.

Гардабадзе получил восемь лет строгого режима. За ним волокся такой "хвост", что майор даже подивился мягкости приговора. Конечно, и Теличко отделался, можно сказать, легким испугом. Как ни крути, а три трупа!

Горфинотдел,

как и прочие основные учреждения городской власти, как бы сгрудившиеся в центре, в кольце радиусом метров триста, находился в пяти минутах ходьбы. От такой скученности связи между всякого рода контролирующими инстанциями лишь крепли и множились. Люди одного круга, их сотрудники цепко держались друг за друга, и невзирая на всякого рода пертурбации в верхах, составляли бессменную обойму.

Заведующую Строкач тревожить не стал. Передав привет от часто посещающих финотдел инспекторов службы по борьбе с экономическими преступлениями, в ответ он получил улыбку смешливой белокурой Верочки и в придачу всю необходимую информацию.

– Технология здесь простая, Павел Михайлович. Действуют совместные предприятия очень активно, но поступлений в бюджет от них почти нет. Налоги взыскивать не с чего. За что куплено - за то и продано.

– Бескорыстные ребята, значит? Странная торговля выходит. Я тоже одного такого альтруиста знаю. Психотерапевт и сеятель добра в районном масштабе.

– А, Хотынцев-Ланда. Любопытную он себе фамилию выбрал. Звучит. Между прочим, он уже и паспорт поменял, и все бумаги - он ведь тоже к нам в финотдел заглядывает - новой фамилией подписывает. Ну, у него тоже не разживешься. Маленький секрет - отсутствие фиксированной платы за вход на сеансы: кто сколько даст.

– А вы сколько дали? Или фининспекторам бесплатно?

– Я?
– изумилась Верочка.
– У меня на эти штучки времени нет, но судя по тому, что мне подруга рассказывала, так ему едва хватает, чтобы за аренду рассчитаться. За весь прошлый год четырнадцать тысяч. Я их ему в декларацию и вписала, когда он "Волгу" покупал.

– Так ведь "Волга" тогда пятнадцать стоила.

– А он не новую - в комиссионном. В конце концов, не каждый же ищет выгоду. Ну, тешит человек самолюбие - и счастлив. А, может, я чего-то не понимаю? Как бы там ни было, он не чета некоторым моим "клиентам". Те знай гонят за рубеж медь, никель, хром, ванадий, получая за них валютой, на которую ширпотреб закупают. Здесь продадут - глядишь, и кое-какая прибыль получается. Но основные суммы за металл, "вершок", оседают на заграничных счетах бизнесменов. Ни налоги, ни декларации им не страшны.

– А я-то по-дилетантски считал, что самое надежное вложение недвижимость: дома, участки, квартиры.

– Я понимаю, - Верочка прыснула.
– Действительно, чем не помещение капитала - дачка на берегу Средиземного моря...

– Это вы фирму Теличко имеете в виду?
– поинтересовался Строкач.

– Нет, те еще более-менее. Да и сам он человек незаурядный, сильная личность, как говорится. А от

этого и апломба поменьше, чем у всех этих владельцев ларьков да уличных прилавков. Нет, Павел Михайлович, не может существовать здоровая экономика за счет дырок в законе. Иной раз кажется, что те, кто такие законы принимал, и все эти обиралы и жулики - из одной компании.

– Трудно сказать, Верочка. Тут один путь - обратиться к общественности, как можно полнее публиковать статистические данные...

– А кто их будет публиковать, если большинство газет живут за счет спонсорских вливаний да солидных рекламодателей? Кому охота терять поддержку. Тут, между прочим, приходила девочка из газеты, тоже Теличко интересовалась, - а толку?

– Какая девушка? Что ее интересовало? Вера, милая, тут каждая мелочь на вес золота. Может быть вы заметили что-нибудь необычное, странное...

– Ее ко мне моя подруга направила, просила помочь. Ручалась, что девушка хорошая. Звать ее Валерия, Лера. Вы ведь понимаете, мы кому попало информацию не даем - особой секретности нет, но кому из бизнесменов понравится, скажем, если будут преданы огласке сведения о том, что в делах его фирмы приносит наибольшую прибыль. Прямая подсказка конкурентам. По платежкам также видно, откуда поступают сырье и товары. Рэкетирам тоже любопытно, кто списывает большие суммы на зарплату. А что-нибудь случилось?

– Нет, Верочка, вам беспокоиться нечего. Вот, взгляните-ка, - майор протянул фотографию.

– Она, конечно. Только, кажется, чуть постарше, серьезнее.

Строкач вздохнул и спрятал в папку снимок, сделанный пять лет назад. Лера Минская, студентка второго курса, беззаботно улыбалась.

Вывеску "Примэкса" - синюю стеклянную дощечку - не сразу можно было отыскать в скоплении таких же у подъезда ампирного четырехэтажного особняка с фасадом, обремененным массой лепных украшений.

Вахтер в подъезде, даже не взглянув на удостоверение майора, равнодушно махнул - мол, проходите, какие у нас секреты.

"Примэкс" занимал почти весь третий этаж. В конце коридора Строкач почти сразу приметил табличку "Н.В.Теличко" и зашагал прямиком туда. Дверь оказалась открытой, а сам Николай Васильевич, попивая кофе, резался в нарды с хорошенькой блондинкой лет восемнадцати в кожаной мини-юбке. На доску девушка смотрела с унынием, ей уже надоело, а появление нового лица вносило все-таки некоторое разнообразие. Сам же Теличко не обратил на следователя никакого внимания, продолжая угрюмо изучать позицию на доске.

Строкач не обиделся.

– Прошу прощения, Николай Васильевич, отрываю. Но поговорить необходимо.

Теличко поколебался, не поднимая глаз, наконец буркнул:

– Ступай, Вика. После. С этим дядей не стоит шутить.

Девушка послушно вышла, покачивая туго обтянутыми бедрами.

– Солидный офис у вас, Николай Васильевич.
– Строкач уселся, потирая запястье.
– Как бизнес?

– Двадцать процентов зарплаты перечисляю в доход государства, если именно это вас интересует.