Нирвана

Безымянный Владимир Михайлович

– Олег... простите, как ваше отчество?

– Ну, какое в мои годы отчество, товарищ майор? Смешно сказать.

– А чего же? Вполне совершеннолетний молодой человек. Настолько совершеннолетний, что даже не верится, что ни разу не привлекались к ответственности. Которая, между прочим, за убийство наступает с четырнадцати.

– Ну вот, так я и знал.
– Олег сразу скис, откинулся в кресле, тревожно уставившись на следователя.

Приглашение присесть Строкач не принял. Во-первых, вместе с Жигаревым за столиком лениво потягивала сухое шампанское полная брюнетка -

не менее хорошенькая, чем Света Турчина, но куда более яркая, а во-вторых, в городе, пожалуй, не было места, менее защищенного от прослушивания. Так что ему пришлось предложить Олегу прогуляться и покурить на воздухе. Тот не стал возражать, и они вышли в скверик.

Жигарев курил жадно, отрывистыми, слепыми затяжками, узел галстука сбился в сторону. Чтобы занять руки, он все время вертел зеленую пачку "Сэйлема", постукивал по ней, убирал в карман и вновь доставал. В нем все время ощущалась какая-то тревожная напряженность. Наконец, резко выдохнув и распрямившись, он заговорил:

– Так что вы хотите от меня, Павел Михайлович? Какой я могу представлять интерес для угрозыска? Я действительно ночевал у Светланы... Черт, не помню я ее фамилии, вылетела из головы...

Строкач перебил:

– Ну, положим, фамилию ее вы прекрасно знаете. Не тот случай. Влиятельная семья, особый статус - это вам не мотыльки из "Бизнес-клуба". Или вы уже настолько окрепли, Олег Константинович, что не нуждаетесь в поддержке?

– Хорошо. Если вам так угодно - Турчина. Простите, запамятовал. Бывает. Так что предосудительного вы находите в том, что мне нравится, что у девочки серьезные родители? Вы сами предпочитаете со шпаной дело иметь?
– парень вопросительно прищурился, поглядывая на Строкача, прикидывая, что майор все-таки хочет от него услышать.

Майору хотелось точных и правдивых ответов на некоторые вопросы.

– В котором часу вы ушли от Турчиной?
– Заметив колебания, майор посоветовал: - Врать не стоит. Ведь не думаете же вы в самом деле, что вас никто не видел?

– Как знать. Вахтера на месте не было, а больше мне никто и не встретился. "Дворянское гнездо" - к шести на завод торопиться некому.

– А вы-то что же, Олег Константинович? Тоже ведь вроде не к мартену на заре.

– Почему на заре? Хотя, действительно, ушел довольно рано - в полдевятого. Света осталась досыпать. А что поделаешь - дела.

– Какие? Куда вы направлялись? Собственно, меня прежде всего интересует, кто вас видел этим утром?

Жигарев снова поскучнел.

– Ну что вам мои дела? Бизнес, крутеж. А вахтер меня действительно не видел. Я спустился - никого нет, открыл замок, вышел и захлопнул за собой дверь.

– И все-таки, кто вас видел в это время и может подтвердить? Может быть - соседи? Вы кого-нибудь встретили на лестнице в парадном?

– Нет. Я уже говорил. Да вы у Светланы спросите.

– Обязательно. Только она не годится в свидетели. Не то чтобы я не верил Турчиной, но хотелось бы иметь показания и совершенно объективные.

Лицо Жигарева отразило некоторое изумление.

– Ну, это вы напрасно.

Кто-то здесь только что намекал, что я, мол, с суконным рылом да в калашный ряд намылился. А теперь выходит, что и Турчина вам не свидетель... Ладно, как ни крути, а со свидетелями - туго. Вот собака - та, что лаяла за соседской дверью почуяла меня. Может, и хозяйка глянула в глазок. Хотя... постойте, у них и дверь была чуть приоткрыта...

– Ну, что ж, Олег Константинович, нам осталось выяснить, чем вы занимались после половины девятого утра, и кто может это засвидетельствовать.

Жигарев что-то прикинул и выпалил:

– Да в банке я был с девяти, платежки оформлял. Видели меня и бухгалтер, и операционистка, да и многие клиенты знают, здороваемся.

– Это неплохо, - заметил Строкач.
– Можно за вас порадоваться. Тем не менее вам придется поехать со мной, Олег Константинович. Кое-что необходимо уточнить.

– Куда?

– К нам, в горотдел.

– В семь вечера?

Строкач смиренно кивнул. Жигарев сорвался на крик:

– Я что, арестован?

– Задержаны, если вам угодно. Закон это предусматривает, и не стоит кричать - люди оборачиваются. О вашей же репутации беспокоюсь. Так что попрошу в машину.

С утра Строкач посетил ЖЭК, но беседа с начальником и дворничихой, обслуживающей привилегированный дом, не дала ничего нового. Мелкие сплетни, какие-то слухи о жильцах, словом - мусор.

Время близилось к девяти, когда майор вернулся в горотдел.

Конвойный с Жигаревым уже дожидались его у кабинета. Проведенная на нарах ночь сделала свое дело: небритый и измятый, парень потерял весь свой лоск, на лице уныние, даже нос, казалось, заострился, словно у покойника... Однако заговорил Олег энергично, с некоторым даже напором. Известное дело: после размышлений в камере многие из тех, кто не имеет тюремного опыта, спешат выплеснуть эмоции.

– Ну что, захватили опасного преступника? Блестящая операция, главное - без стрельбы. Ничего я говорить не стану без прокурора и адвоката!

– Ну, Олег Константинович, так вы весь состав суда переберете. Никто вас не арестовывал, вы просто задержаны, надеюсь, что ненадолго. Тем более, что вы все правдиво рассказали о том, как провели позавчерашнее утро.

Жигарев снова взвился, но уже не так яростно:

– Разумеется, правдиво. Почему вы мне не верите?

Строкач смотрел мимо него. Жигарев обернулся - как раз вовремя, чтобы заметить, как бесшумно вошедший в кабинет Родюков остановился и отрицательно покачал головой.

Лейтенант тремя шагами пересек кабинет и опустился на стул. В глазах у него был охотничий блеск. Жигарев недоуменно переводил глаза с майора на возбужденного Родюкова.

– Итак, Олег Константинович, в котором часу вы пришли в банк? Предупреждаю, ваши ответы будут занесены в протокол и за каждый из них придется расписаться.

– Хватит в конце концов меня пугать! Вам покойников списать не на кого? В банке я был, говорю вам - в банке!

– Не сомневаюсь. Однако не с девяти. Ваше пребывание там подтверждается, но со временем - неувязочка.