Ниша
Шрифт:
– Я в порядке, - повторяет Кларк.
– Просто тут одна рыбина пыталась откусить прожектор.
– Пора бы им поумнеть, верно?
– Наверно, пора, но это вряд ли. Ладно, до скорого.
– Слушай…
Кларк выключает приемник.
Бедная глупая рыбина. Сколько тысячелетий им понадобилось, чтобы уразуметь, что свет означает пищу? И сколько должна провисеть здесь «Биб», пока они догадаются, что к электрическому свету это не относится?
«Нам бы выключить освещение. Может,
Она отворачивается от электрического нимба «Биб». Как много здесь черноты. Так много, что больно глазам. Интересно, насколько далеко можно заплыть в эту пустоту без фонаря и сонара, чтобы оставался шанс вернуться?
Кларк гасит свой налобный фонарь. Ночь придвигается чуточку ближе, но огни «Биб» отгоняют ее. Кларк поворачивается так, чтобы оказаться лицом к лицу с темнотой. Она по-паучьи приседает на корпусе станции.
И отталкивается от него.
Темнота обнимает ее. Кларк плывет, не оглядываясь, пока не устают ноги. Она понятия не имеет, далеко ли станция.
Должно быть, в световых годах отсюда. Океан полон звезд.
Позади самое яркое сияние - рваное желтое солнце станции. В противоположной стороне угадывается Горловина, далекий рассвет над горизонтом.
А со всех сторон темноту прокалывают точки живых созвездий. Вон там - цепочка голубых жемчужин: интимное приглашение, мигающее с двухсекундным интервалом. А там что-то вспыхнуло, оставив фантомный блик на сетчатке, и скрылось в темноте, воспользовавшись мгновением ее слепоты. Рядом в течении лениво извивается поддельный червяк, невидимая леска тянется к пасти какого-то хищника.
Как же их много!
Вода вдруг вздрагивает, словно мимо метнулось какое-то крупное создание. Восторженный трепет пронизывает все тело Кларк.
«Оно меня едва не задело, - думает она.
– Хотела бы я знать, кто это был?»
Разлом полон ненасытных чудовищ. Сколько бы они ни съели, эластичные животы и неутомимые челюсти требуют все новой добычи. Хищные карлики атакуют гигантов вдвое крупнее себя и, случается, побеждают. Глубина - как пустыня: здесь не приходится дожидаться, пока повезет еще больше.
Впрочем, и в пустыне встречаются оазисы, и глубоководные охотники иной раз натыкаются на них. Они обнаруживают изобильный, хотя и малопитательный разлом и обжираются, их потомки становятся все крупнее, раздуваются пузырями на хрупких скелетиках.
«У меня свет не горел, и оно меня не тронуло. Интересно…»
Она включает фонарь. Все вокруг на миг расплывается, но линзы почти мгновенно фокусируют изображение. Океан опять отгорожен черным непроницаемым занавесом. Вокруг не видно никаких кошмаров. Куда ни направишь луч фонаря - только пустая вода.
Она выключает свет. Мгновение полной темноты,
«Какие они красивые…» Лени Кларк отдыхает на дне океана, любуясь искрящейся над ней бездной. Она с трудом сдерживает смех при мысли, что здесь, в трех тысячах метров от ближайшего солнечного луча, темно только тогда, когда горит свет.
– Что за чертовщина с тобой творится! Ты хоть понимаешь, что тебя не было три часа? Почему ты не отвечала?
Кларк наклоняется, чтобы снять ласты.
– Наверное, потому что приемник был отключен, - признается она.
– Я… Погоди, сколько, ты сказала?..
– Наверное?! Ты, видно, забыла, что нам вбивали в голову насчет техники безопасности? Приемник должен быть включен от момента выхода до возвращения!
– Ты сказала: три часа?
– Я даже выйти за тобой не могла! Не могла нащупать тебя сонаром! Мне только и оставалось - сидеть здесь и надеяться, что ты объявишься!
Ей-то казалось, что она всего на несколько секунд сбежала во мрак. Кларк поднимается в кают-компанию. Ей почему-то вдруг становится холодно.
– Где ты была, Лени?
– упорно твердит Баллард, входя следом за ней. В ее голосе Кларк слышатся почти неуловимые жалобные нотки.
– Я… должно быть, на дне, - отвечает она.
– Поэтому сонар и не мог меня нащупать. Я далеко не отходила.
– «Неужели я заснула? Что я делала эти три часа?» - Я просто… побродила вокруг. Не уследила за временем. Извини.
– Этого мало. Не делай так больше.
Короткая пауза. Они слышат знакомый удар плоти о металл.
– Господи!
– вскрикивает Баллард.
– Я сейчас же выключаю наружное освещение!
За время, которое ей нужно, чтобы добраться до отсека управления, существо за бортом успевает еще дважды удариться о корпус. Потом доносятся два щелчка кнопок.
Баллард выходит из рубки.
– Ну вот. Теперь мы невидимы. Удар. И еще удар.
– Кажется, не совсем, - говорит Кларк.
Баллард стоит посреди кают-компании, прислушиваясь к ритму ударов.
– На сонаре их не видно, - шепчет она.
– Я иногда, когда их слышу, переключаю его на минимальную дальность. Но он смотрит сквозь них.
– Нет газовых пузырей. Поэтому нет и эха.
– Нас он отлично различает, как правило. А этих тварей - нет. Их не найти, ни на каком уровне разрешения. Они как призраки.
– Они не призраки.
– Кларк машинально подсчитывает удары: восемь… девять…
Баллард поворачивается к ней.
– «Пиккард» закрыли,- говорит она, и голос у нее тонкий и неестественный.