Нить Ариадны
Шрифт:
И мы принялись обсуждать другие вопросы. То, что рассказал мне Дедал о Ликах, соответствовало историям, которые я слышал прежде. Эта версия была настолько распространенной, что, вероятно, и являлась истинной: обычные смертные, если выпадала возможность, надевали Лики и обретали божественные свойства.
Потом Дедал сказал:
– Раз уж мы заговорили о богах, Астерион, позволь задать тебе один личный вопрос, если ты не против.
– Вовсе нет, Дедал. Я даже догадываюсь, о чем
– Болтают, что твоим отцом был сам великий Зевс.
Я кивнул и сказал:
– Ну, по вполне понятным причинам. Но я знаю об этом не больше, чем ты.
В эту минуту к нам подбежал Икар – мальчик семи-восьми лет, одетый, как и его отец, в небольшой кожаный фартучек. Дедал никогда не упоминал его мать – кто она, где находится сейчас, – а я не спрашивал. Вероятно, ребенок увидел, что отец не занят работой, так что можно без опаски отвлечь его. Сперва Икар очень боялся меня, а потом перенял спокойное отношение отца.
Сын мастера с радостью помогал родителю в работе, если тот просил. Но мне казалось, что Икар не перенял отцовского таланта и увлечения.
Дедал рассеянно погладил встрепанную головку сына.
– Если бы это было обычное дело, сын помогал бы мне. Но здесь… – покачал он головой. – Я должен найти хоть какой-то ответ. Иначе царь рассердится.
Придирчиво оглядев Икара, я обратился к нему:
– Ты как будто подрос с нашей последней встречи. Пожалуй, ты достаточно взрослый, чтобы уметь плавать. Я научу тебя. И не придется выходить из Лабиринта. Я знаю место, где есть глубокий и широкий бассейн, совсем неподалеку. Там никого нет, только птицы и одна большая рыбина.
Почему-то мои слова заинтересовали Дедала. Он медленно вынырнул из раздумий о работе и воззрился на меня.
– Насколько большая? Я имею в виду рыбу.
Я развел руки на два фута в стороны.
– А что за вид?
– Что-то вроде лосося. Я видел, что таких рыб ели люди.
– Я хочу взглянуть на этот бассейн, – промолвил Дедал.
В тот же миг его сын заявил, что он умеет плавать. В его голосе сквозило презрение ко всем, кто не умел.
– Значит, мне не нужно тебя учить, – согласился я. – Я покажу вам бассейн. Но придется подождать до завтра.
Глянув на солнце, я прикинул, сколько осталось часов до заката. Уже собравшись уходить, я снова вернулся.
– Не забудь, что другие тоже разделяют твои мечты.
– Не забуду.
За час до заката Ариадна уже ждала меня на условленном месте. Это была довольно широкая площадка, которую мы между собой называли «двориком трех статуй». Здесь действительно стояли три изваяния – мужчины, женщины и сатира, – каждое на своем постаменте. Их создал неизвестный скульптор много веков назад.
Этим вечером я даже не взглянул на статуи – к моему удивлению, сестра пришла не одна. Рядом с ней стояла невысокая фигура – непонятного возраста и пола, скрытая
В руках Ариадна держала ворох тряпок – либо еще один костюм, либо плащ. Когда я приблизился, сестра сказала, что захватила одежду для меня, чтобы было в чем показаться в городе. Это оказались свободные штаны, длинная и просторная рубаха – довольно странная на вид, если не сказать больше. Обе вещи были сделаны из грубого полотна и выкрашены в яркие, кричащие цвета. На скамье стояла лакированная коробочка, которая оказалась вместилищем косметических средств.
– Кто это? – вопросил я, указывая на чужака.
Ариадна захихикала и сняла маску с лица низенького спутника. Я не особенно удивился, увидев ее постоянную спутницу и помощницу, Клару.
Клара часто сопровождала сестру во время ее прежних визитов в Лабиринт, но я не ожидал увидеть ее здесь и сейчас. Мне-то казалось, что чем меньше людей будет знать о моем походе в город, тем лучше.
Ариадна улыбалась, словно подначивая меня угадать, к чему такие приготовления. Я забрал у нее пеструю рубаху и встряхнул. Она была огромной, просто безразмерной и явно слишком большой для меня.
– Где ты раскопала такой балахон?
– Нашла в кладовой. Ее сшили для последнего карнавала. Но она не налезла на соломенного болвана, которого собирались сжигать, так что пришлось делать другую. Я вспомнила, что эта рубашка осталась целой.
Я взмахнул кошмарным балахоном, как флагом.
– И если я надену эту гадость, меня никто не заметит?
– Конечно. Вот увидишь.
– Теперь Клара. Почему она в костюме?
Рабыня неуверенно улыбнулась мне.
– Потому что она идет с тобой, – сообщила мне Ариадна, наблюдая за моей озадаченной мордой.
– А-а…
Сперва я хотел возразить, но, поразмыслив, нашел в этой идее и светлые стороны. Кларин наряд был такой яркий, что наверняка отвлечет от меня внимание окружающих.
Потом я перевел взгляд на коробочку с косметикой.
– Неужели ты думаешь, что парой мазков и каплей краски ты нарисуешь мне человеческую голову?
Моя сестра затрясла головой от моей тупости.
– Нет, идиот! Но я могу сделать твою голову похожей на маску. Как те, что обычно надевают на карнавал.
– Но как…
– Запросто. Иди сюда, пока солнце еще не село.
Она похлопала ладонью по каменной скамье.
– Садись. И сиди смирно.
Потом обе женщины принялись расписывать мою рогатую голову тушью, помадой и краской, так что под конец я стал выглядеть как нормальный человек в бычьей маске. Они помогли мне, словно неразумному ребенку, напялить огромную рубаху и непомерные, устрашающие перчатки. Только сейчас я оценил их план. Если бы я выбрался без костюма, большую часть времени мне пришлось бы ползать под деревьями, прячась в тени от каждого шороха. И взгляда.