Нить Ариадны
Шрифт:
– Нам туда?
– Царевна ходит в Лабиринт почти каждый день, – начала успокаивать его Клара. – Она давно уже бывает там, и пока никто не заметил.
– А что она там делает каждый день?
Алекс ждал, что рабыня сейчас посоветует не совать свой нос в царские дела, но Клара спокойно ответила:
– Навещает брата.
Как и подавляющее большинство граждан Корика и гостей острова, Алекс ни разу не пытался проникнуть в Лабиринт. Все, что он знал об этом сооружении, было почерпнуто из рассказов и легенд. А именно – площадь Лабиринта составляла
А по казарме каждый раз ходила парочка свежих историй, шуток или слухов о страшном чудище, которое бродит по ловушке. А две ночи тому назад Алекс сам видел кого-то или что-то…
Но даже Минотавр не страшен, если он нужен царевне!
Полукруглая входная арка была уже почти над головой.
– Говорят, – начал Алекс, – здесь водятся чудовища.
– Больше слушай, что говорят, – бросила через плечо Клара, не сбавляя шаг. – В Лабиринте нет никаких чудовищ… если не считать одного бога. Единственное смертное создание, которое там живет, это брат царевны. Ты видел его той ночью, когда он был в костюме.
– Да-да, – кивнул Алекс.
Нет чудовищ… А как еще назвать того красавца, которого он видел в городе, будь он хоть трижды в костюме? Ну, ладно.
У самого входа юноша помедлил. Впереди ждали только голые стены и серия внезапных поворотов.
– А где держат Людей Дани, здесь?
– Нет, в той стороне, – ответила Клара, слегка кивая головой вбок.
Даже во время кивка она не замедлила движения. Алекс поспешил за провожатой, стараясь держаться как можно ближе к ней. Сперва они прошагали под железной решеткой, которая перечеркивала небо густой сеткой. Повернули в первый проход направо, потом во второй налево. В этом месте коридоры ловушки были такими узкими, что Алекс цеплялся локтями за обе стены. Решетчатый потолок неожиданно закончился, зато стены раздались, так что теперь юноша не мог дотянуться до них даже вытянутыми руками.
Еще три поворота, три извилистых прохода под открытым небом, и стены отодвинулись еще дальше, образовав что-то вроде небольшого дворика. У юноши сердце замерло в груди. Ариадна сидела на каменной скамье, одетая просто, как обычная горожанка. А вечернее солнце охватывало нимбом ее каштановые волосы.
Алекс упал на одно колено. Перед ним сидела женщина, которую он боготворил. Провожатая куда-то делась, и ошеломленный солдат понял, что они с царевной остались наедине, окруженные лишь огромными изогнутыми стенами, словно в каком-то странном и сладостном сне. Алекс не сомневался, что Клара спряталась где-то поблизости и следит, чтобы никто не мешал разговору.
– Тебя зовут Алекс? – прозвучал до боли родной голос. Он уже не раз слышал ее речь.
– Да, моя царевна!
Какое-то мгновение ему со страхом казалось, что слова застряли в горле.
Естественно, Ариадна не стала подавать руки какому-то простому солдату. Ее прекрасные глаза глядели на Алекса
– Да, я как будто видела тебя на посту. Ты ведь стражник. – Она замолчала, переводя дыхание. – Вчера ты сказал моей служанке, что тебе что-то известно о смерти моего отца.
О, так она его даже вспомнила! У Алекса потеплело на душе.
– Да, госпожа.
Сам Алекс был уверен, что каждое его слово звучит крайне глупо.
Глаза царевны были не только прекрасными, но и огромными. В них мог утонуть любой мужчина – нырнуть и не выбраться обратно. Под взглядом этих глаз Алекс дважды начинал рассказ, сбивался и наконец начал в третий раз. И снова запнулся. Ей даже пришлось мягко подтолкнуть его.
– Значит, в ночь, когда отец погиб, ты находился там, в центральном зале. Так?
– Я был там, госпожа. Когда вы вбежали, я стоял у входной двери.
– Я только помню, что там были стражники – и все. Неважно, продолжай.
И Алекс, замирая от благоговения, наконец пересказал все, что случилось той ночью. Конечно, он далеко не все мог объяснить, но по крайней мере изложил виденное собственными глазами.
Рассказ занял пару минут. Когда Алекс умолк, глаза юной царевны наполнились слезами.
– Прекрасная госпожа, – добавил солдат, – прости, что мне пришлось коснуться твоей раны…
– Эта рана болит всегда.
Она вытерла слезы, и через минуту глаза ее стали сухими, словно она и не плакала.
– Благодарю тебя от всего сердца, – молвила девушка, – что рассказал мне правду, когда никто другой не осмелился. Можешь встать. Да, я действительно помню, что видела тебя в ту ночь. Ты получишь вознаграждение.
– Лучшая награда – моя служба тебе, царевна!
– Я знаю, что всегда могу рассчитывать на твою помощь. Но ты должен получить что-нибудь более приятное. И прямо сейчас.
Она встала и сняла с шеи небольшой медальон на золотой цепочке. Это был тонкий золотой диск, диаметром в два-три дюйма, плоской стороной он был соединен с таким же серебряным диском. На обеих сторонах, золотой и серебряной, была чеканка – солнце, окруженное затейливым переплетением виноградных лоз и листьев.
– Подойди, – приказала девушка.
Когда взволнованный Алекс встал поближе, она собственными руками надела медальон ему на шею. Ее пальчики коснулись кожи юноши.
– Вероятно, для тебя будет безопасней носить его под одеждой, чтобы никто не заметил.
Царевна явно не представляла себе казарменный образ жизни солдата, но Алекс не стал возражать или пускаться в объяснения.
– Да, госпожа.
Откуда-то издалека, с дворцовой площади, донесся резкий голос – один из офицеров распекал стражников за какие-то провинности. Голос был знакомый, но сейчас к Алексу он не имел никакого отношения.
Царевна заставила юношу заново повторить рассказ о событиях той страшной ночи. На этот раз она интересовалась деталями, а именно именами солдат и слуг, которые были свидетелями убийства ее отца. Но ни слова не сказали дочери.