Нить Ариадны
Шрифт:
У юноши волосы зашевелились на затылке, когда он разглядел, что мерзкие головы обрамляют не волосы, а шипящие, извивающиеся змеи.
Через мгновение самая крупная тварь подлетела настолько близко, что стали видны ее налитые кровью глаза. Зубастая пасть изрыгала какие-то слова. Хотя Алекс не знал этого языка, но смысл был ясен – угрожающие интонации, желание нагнать страху говорили сами за себя. Внезапно из-за другого борта колесницы вынырнуло еще одно создание, явно намеревающееся напасть на него, хотя никакого оружия Алекс при нем не заметил.
Неожиданно оно взметнуло
Алекс запоздало увидел, что первое чудище тоже бросилось в атаку, разинув зубастую пасть. Колесница покачнулась, юноша потерял равновесие, и отвратительная тварь промахнулась, разнеся в щепки одно из перил.
Отступать некуда, спасаться негде. Инстинктивно Алекс ударил мечом за спину, железо вошло в упругую плоть. Затем он ударил у основания шеи змеи, впившейся в поручни. Голова осталась на месте, а жирное тело перевернулось и ухнуло вниз.
Одно из крылатых созданий камнем упало в море. Второе, визжа, полетело прочь, стараясь удержаться на раненом крыле.
Колесница принялась раскачиваться в воздухе, так что Алекс едва не вывалился вниз. Потом транспорт снова обрел равновесие и понесся вперед с нарастающей скоростью.
Леопарды внесли повозку прямо в центр облака. Через несколько минут они проскочили белую мутную пелену и вынырнули с другой стороны.
Второе облако они тоже пронзили навылет, затем, после недолгого полета по свободному пространству, третье и четвертое. Постепенно крылатые враги отстали.
Только тогда Алекс заметил две тоненькие струйки дыма, выбивавшиеся из-под острых зубов змеиной головы. Ветер быстро рассеивал их. Кончиком меча юноша отодрал дохлую голову, и ветер, играя, унес ее.
Он постоянно оборачивался. Когда последняя череда облаков осталась далеко позади, Алекс решил, что крылатые бестии отстали, испугавшись поднимающегося над горизонтом ослепительного Ока Аполлона. Наконец, с чувством облегчения и подступающей слабости, он позволил себе поверить, что преследователи отказались от погони и полетели прочь. Вскоре чудовища съежились до неприметных точек на фоне низких облаков, а потом и совсем пропали.
Через несколько минут Алексу показалось, что впереди, над пятнистыми спинами леопардов, и чуть справа он видит очертания какого-то острова, хотя на таком расстоянии легко можно было ошибиться, приняв за остров низкую череду облаков. Различить подробности не представлялось возможным.
Внезапно колесница сменила направление, так что теперь этот остров – или эти облака – оказались прямо по курсу.
– Мы летим туда? – громко спросил Алекс, стараясь перекричать гул ветра. – Я найду Лик на этом острове?
Ответом было молчание.
– Что случилось? Что не так?
Ему пришлось повторять свой вопрос снова и снова, пока наконец не прозвучал ответ: «Мы слабеем».
– Но это тот остров или нет?
Колесница явственно снижалась.
«Мы должны опуститься где-то, или наша колесница упадет и ты погибнешь».
Либо остров – теперь Алекс видел, что это действительно остров, а не облако, – находился гораздо дальше, чем он сперва предположил, либо леопарды заметно снизили темп.
Минул час, за ним другой. Пассажиру колесницы, подвешенному между небом и водной гладью, трудно было определить, на какой высоте он находится, но он чувствовал, что неуклонно снижается. Наконец он смог разглядеть цель их полета. Остров был похож на неточное изображение подковы. Песчаный пляж окаймлял узкую бухту, в которой не было видно ни единого корабля.
Отсюда он не мог разглядеть ничего похожего на храм Аполлона. Собственно, на острове не было видно вообще никаких строений.
Неожиданно колесница снова закачалась. И дело было не столько в направлении движения, сколько – к ужасу пассажира – в ее материальности. В течение страшного мгновения Алексу казалось, что пол стал прозрачным и он может разглядеть морские волны прямо у себя под ногами. Затем деревянный пол снова стал непроницаемым, но транспорт быстро начал терять скорость и высоту. Леопарды и повозка внезапно угрожающе накренились и понеслись вниз. Алекс сжал зубы, затем не выдержал и испуганно вскрикнул.
Стараясь не зажмуривать глаза, он дождался, как он считал, последней минуты падения и, оттолкнувшись от тающей колесницы, прыгнул в воду.
К сожалению, юноша не рассчитал высоту, потому летел он удивительно долго и рухнул в море, подняв целый фонтан брызг. Теплая соленая вода сомкнулась у него над головой, он вслепую забил руками и ногами. Тяжелый меч потянул в глубину. Алекс расстегнул пряжку и избавился от пояса и перевязи. И единственного оружия. Потом выскользнул из одежды, понимая, что каждый лишний лоскут утянет его на дно.
Не разжимая губ, он вознес молитву Посейдону, пообещав богатое жертвоприношение, если останется жив. После устрашающе долгой борьбы он наконец вынырнул на поверхность и смог перевести дыхание. Когда очередная волна подняла юношу на гребень, он сумел ясно разглядеть остров, до которого предстояло проплыть примерно четверть мили.
Алекс был средненьким пловцом, но, к счастью, море было спокойным и теплым. Солнце приближалось к зениту. Оно и не думало спускаться, когда юноша добрался до берега, но ему показалось, что он плыл едва ли не весь день. Выжатый как лимон, Алекс выполз на песок и остался лежать, дрожа от холода и усталости. В эту минуту он чувствовал себя скорее сбежавшей с корабля крысой, чем храбрым героем или даже верным слугой прекрасной царевны. Когда последняя слабая волна подтолкнула его в спину, он ощутил горячую благодарность к владыке морей Посейдону, словно бог похлопал его по плечу. Правда, юноша сомневался, что морской царь имеет хоть малейшее отношение к его спасению.