Нить Ариадны
Шрифт:
Один из членов команды, вероятно вдохновленный старинной легендой, начал наигрывать на довольно-таки расстроенной лире. И удивительно чистым голосом запел древнюю песнь, в которой дерзкий певец заявлял, что знает больше Аполлона…
…пока лежит он, сном объят.Я вижу – звезды небосклонаКровавым пламенем горят…Ариадна никогда не слышала этой песни.
– А почему «кровавым пламенем»? – поинтересовалась она в надежде, что кто-то из спутников
Но никто не ответил. Или просто не захотел отвечать.
– Где вы собираетесь делать следующую остановку, капитан? – судя по голосу Тезея, этот вопрос был задан не из пустого любопытства.
Петрос ответил почти весело – ведь Корик наконец исчез с поля зрения:
– Остров Спасения. Он находится неподалеку, и на нем можно запастись водой.
Им действительно необходимо было пополнить запасы пресной воды, прежде чем пускаться в дальнее путешествие туда, куда хотели направиться Тезей с Дедалом. Впервые за это время мастер позволил себе расслабиться и сказать: да, мы оставили Корик за спиной.
По словам капитана, остров Спасения был вполне досягаем. Тезей кивнул, ему приходилось там бывать. Ариадне не хотелось задерживаться, но, заглянув в бочки для воды, она убедилась, что пополнить их просто необходимо.
Первая ночь на борту корабля прошла для путешественников почти без приключений. Ариадне пришлось бороться с приступами морской болезни, так что спала она урывками. Икар, успевший выспаться прошлой ночью, носился по всему кораблю и несколько раз едва не выпал за борт. Петрос временами задавал беглецам наводящие вопросы, пытаясь выяснить размер своей награды, но те пока ничего не могли ему ответить.
Царевне оставалось благодарить капитана лишь на словах:
– Мы очень благодарны вам за помощь, очень.
– Спасибо, госпожа, спасибо.
Капитану Петросу хотелось общаться. Он пояснил, что всю свою жизнь приучался верить снам. Он и подобрал-то путешественников потому, что во сне его об этом попросили и обещали в обмен большую удачу.
Когда Ариадна принялась расспрашивать о подробностях этого спасительного сна, она без труда узнала в таинственном просителе Минотавра.
Но Петрос не рискнул задерживаться у берегов Корика, чтобы набрать воды – ни минуты промедления у коварного острова, даже для того, чтобы наполнить бочки. Тем более, что о болотистой воде ходили недобрые слухи среди моряков, нельзя доверять ни ее виду, ни вкусу.
Шли по компасу. Плавание в открытом море, вдали от берегов, было нелегким делом даже с навигационными приборами, а без них становилось и вовсе невозможным. Приборы были испытаны и надежны, но Петрос, как и большинство моряков и рыбаков, полагался в основном на магические довески к инструментам, тщательно оберегая их секреты.
В чем заключалась магия этих предметов, трудно было сказать. Ариадна осматривала компас. Он был обычным, такие ей приходилось видеть во время обучения.
Стрелка компаса балансировала на тоненьком и остром кончике полумесяца из рога и слоновой кости. Сам полумесяц был с ладонь, обе его половинки – каждая из другого материала – были скреплены особым образом. Некоторые клялись, что для этого используют только
Царевна задумалась. Прикрыла глаза, но перед ее мысленным взором не возникло никакого видения. Когда штурман или рулевой сосредотачивались на приборе, тот с величайшей точностью указывал направление до нужной точки. Немногие умели пользоваться компасом на суше, ведь его показания были верны лишь на Великом море. Когда-то сам Посейдон благословил этот инструмент.
Конечно, с тех пор компас претерпел некоторые изменения. Были, правда, самые примитивные приборы, которые могли указывать лишь истинный север. Другие, если повернуть колпак-крышку, показывали на ближайшую землю.
Некоторые заверяли, что компас будет работать лучше, если подвесить его на проволоке из чистой меди по центру корабельного трюма.
Дедал оглядел прибор, установленный в нактоузе, рядом с рулевым веслом, и пробормотал что-то одобрительное. В его устах это был высший комплимент.
Ранним утром следующего дня торговый кораблик, невзирая на густой туман, отыскал нужный остров и, медленно маневрируя, вошел в узкую бухту.
Команда Петроса бросила маленький якорь и спустила на воду шлюпку. Они принялись перетаскивать бочки для пресной воды с трюма на палубу и перевозить их на берег острова. Капитан пояснил, что нужно подняться с полмили вверх по ручью, чтобы набрать пригодной для питья воды.
Только команда приступила к работе, как у входа в бухту возник чужой корабль, больший по размерам и зловещий на вид, и встал на якорь, преграждая выход в море.
Все застыли. На носу корабля были вырезаны огромные глазищи, вполне подходящие какому-нибудь морскому чудовищу. Они безжалостно глядели на оцепеневшие жертвы.
Корабельная команда состояла из двадцати человек, которые радостно побросали весла и схватились за оружие. Засверкали бронзовые и железные клинки.
Половина команды Петроса, нагруженная пустыми бочками для воды, уже находилась на берегу. Появление пиратов остановило их. Моряки сразу же осознали, что их корабль не сможет выбраться из бухты, а сражение закончится явно не в их пользу.
Ариадна сперва не поняла, что происходит, пока не услышала восклицание капитана Петроса.
– Тезей, это пираты! – закричала девушка.
Но Тезей воспринял эту весть хладнокровно, хотя никто, кроме Ариадны, особо и не удивился.
Ее возлюбленный приподнял бровь, затем кивнул и ослепительно улыбнулся.
– Боюсь, что это так, – признал он.
– Что нам делать?
– Гм, на твоем месте я бы не волновался.
И вместо того чтобы уводить Ариадну в глубь острова, как она ожидала, вдогонку Петросу и его команде, царевич побежал по песку в противоположном направлении, размахивая руками.
Мгновение спустя с чужого корабля спустилась шлюпка, в нее сели двое. Один энергично греб, а второй сидел, скрестив на груди могучие руки. Тезей остановился у линии прибоя в том месте, куда должна была причалить шлюпка, и ждал, уперев руки в бока. Морские волны лизали его сандалии.