Ноа
Шрифт:
– Не нужно пытаться меня задеть.
– И все-таки, с кем я разговариваю, с Ноа или с искусственным интеллектом?
– Я же сказала, она – это я, я – это она. Мы «9».
– Дарья работала над досье «Андорра». Я передала ей, как и некоторому количеству других наших единомышленников, доказательства коррупции властей предержащих и бизнесменов из ее страны. Мы неоднократно общались с ней на эту тему за последние полгода. Я чувствую себя ответственной за случившееся.
– Не вы заказали ее убийство и не вы в нее стреляли. Дарья – девятьсот тридцать девятая журналистка,
– Больше всего меня поражает, сколько людей считают, что это неизбежные риски моей профессии.
– И эти риски выше, чем когда бы то ни было. Хищники уже не могут довольствоваться дезинформацией, этого недостаточно, чтобы прикрыть их злодеяния. Несмотря на то что досье «Андорра» вывело некоторых из них на чистую воду, они настолько уверены в своей безнаказанности, что без колебаний прольют кровь, чтобы достичь задуманного.
– Но они не смогут уничтожить всех нас.
– Но запугать вас, чтобы вы молчали, могут. Дженис тому пример, и, к слову, она в опасности.
– То есть как это – в опасности?
– Вчера мне удалось предотвратить несчастный случай.
– Какой несчастный случай?
– Светофоры на двух пешеходных переходах в нужный момент переключились на зеленый, образовалась пробка, и в нее попал грузовик, который должен был сбить Дженис. Она ничего не заподозрила.
– Вы хотите, чтобы я ее предупредила?
– Нет, я ищу способ ее отговорить, и, возможно, вам удастся мне помочь в этом.
– Отговорить от чего?
– От поездки в Минск.
– А что она собирается делать в Минске?
– Она хочет раздобыть важные данные и передать их тем, кто борется с режимом Лучина. Чтобы в определенном смысле отомстить за Дарью.
– Почему «Группа» интересуется Лучиным?
– В последние годы, как мы видим, авторитарные системы укрепляются и объединяются, стремясь к одному: уничтожить демократию в мире. Сегодня это уже не вопрос идеологии, а козни горстки автократов, желающих поработить простых людей. Их жажда власти и наживы не знает предела. Если мы не окажем им отпор, образуются новые империи, которыми будут править эти хищники. У них нет морали, их не пугает ни осуждение, ни экономические санкции, у них нет простых привязанностей и радостей в жизни. Хищники боятся только одного: что народ восстанет и свергнет их с трона. «Группа» считает своим долгом оказывать поддержку тем, кто пытается избавиться от угнетающего население диктатора.
– О каких именно данных вы говорили?
– О данных, с помощью которых можно будет вытащить из тюрьмы ключевого представителя оппозиции. Человека, чье освобождение, возможно, повлечет за собой свержение диктатора… Вот почему он получает все новые и новые сроки за несовершенные преступления. Но у Дженис ничего не получится. Поверьте мне на слово, я просчитала вероятности успеха ее плана, и они ничтожны.
– Так почему бы не попросить ее друзей-хакеров ее переубедить? Матео, Екатерину или других… Они ведь работали вместе.
– У меня есть на то причины.
– Чего
– Согласитесь ли вы защитить Дженис от подстерегающей ее опасности? Ведь она тоже журналистка, как вы.
– Но как я могу ее защитить?
– Поговорим об этом, когда придет время…
Осло
С начала учебного года, с тех пор как они с Матео предотвратили теракт на территории кампуса, где Екатерина преподает право, она полюбила свою работу еще сильнее. Каждое утро она просыпается в своей студии на последнем этаже многоэтажки с ощущением, будто ей подарили новую жизнь. Встав с постели, она какое-то время наблюдает за городом из окна, любуется крышами, спускающимися к порту. Приняв душ, она проверяет почту за чашкой кофе, собирает материалы для занятий и садится в машину. До университета ехать всего пятнадцать минут. Екатерина оставляет свою «Ладу» на парковке кампуса. К учебным корпусам стекаются потоки студентов. Ей так нравится бурлящая здесь жизнь. Екатерина постриглась и обновила гардероб. Она больше, чем когда бы то ни было, полна решимости продолжать борьбу, из-за которой стала такой неординарной женщиной.
Когда рабочий день заканчивается и ее ученики разбредаются по парку или отправляются в библиотеку, она идет в супермаркет, неспешно проходится по отделам, выбирая быстрый ужин, который съест перед ноутбуком, пока будет готовиться к завтрашним занятиям. Вечерами пиксельное окно связывает ее с внешним миром. Иногда, между полуночью и половиной второго, она перекидывается парой слов с Матео. Дату и время очередного тайного свидания она узнает из зашифрованного сообщения. Матео в Риме, но их сообщения проходят через множество серверов, разбросанных по всему свету, и каждый раз через разные. И даже несмотря на эти меры предосторожности, они нарушают правила безопасности.
С тех пор как досье «Андорра» было обнародовано, члены «Группы 9» по мере возможности избегают общения между собой. Киберполиция стран, где властвуют хищники, ищет тех, кто передал прессе миллионы обличающих документов. И, как будто этого мало, хищники объявили охоту за головами: частному агентству кибербезопасности, которое сумеет раскрыть личности хакеров, похитивших 298 миллионов долларов за одну ночь, в награду обещана шестизначная сумма. Хищение само по себе ничего не изменило в ситуации несправедливого распределения благ, но его жертвами были руководители крупных фармацевтических компаний. Если те, кто дерзнул их ограбить, останутся безнаказанными, это скажется на текущем распределении сил, а этого хищники допустить не могут. Кара, которая постигнет виновных, когда те будут пойманы, отвратит других от попыток сопротивления. Чтобы стать новыми повелителями мира, хищники должны быть единственными, кто внушает страх.
Вот только никакая киберполиция, никакой «серый» хакер не может помешать общению Екатерины и Матео. Ничто не в силах запретить любовь, жаждущую жить, даже если это чувство связало двух одиночек, которые любить не умеют.
Воскресенье, Тель-Авив
Дженис ворвалась в кабинет Эфрона. Редактор ежедневной газеты «Гаарец» хотел было напомнить ей, что элементарные правила вежливости требуют стучаться перед тем, как войти, но, увидев перекошенное лицо сотрудницы, передумал.