Ночь человека
Шрифт:
– До десяти, я же сказал, — голос был требователен.
– Ну вот и считаю до десяти в обратном направлении. Ты же не сказал, откуда считать. Только докуда.
– Поздравляю вас, господа, блок снят нормально, подмена прошла успешно. Шутки Фарбера нам всем осточертели, но приятны.
Я был дома. Это я уже понимал. Я почти вспомнил, кто я. Но ещё я помнил и как я сюда пришел. Кем я был ещё. Что-то мне подсказывало, что мое я, Стамина — лучше пока не афишировать.
– Добро пожаловать! Работа ждет тебя, Фарбер, — радостно, пожалуй, излишне радостно, заявил Карански. Карански — шеф службы. Он и был хозяином главного кабинета.
– Спасибо, только почему у меня так башка болит? Раньше вроде не бывало такого? — мне было интересно, как он объяснит швы на голове
– Вышло так, не всегда же удачно? — расплывчато заявил Карански. — Ты иди к себе, Вера проводит. Отдохни, завтра поговорим про дело.
Понятно. За ночь придумает и легенду, и дело. Без особых приключений, вслед за Верой я прошел через этажи, коридоры, галереи к жилым отсекам. Вот и моя квартира. Вот моя, такая знакомая, библиотека. Прижизненный Грибоедов, Киплинг со свастиками на шмуцтитулах. Потому, что Индия. Вера смешивала джин и тоник, а я, так и не сев, рассматривал фото на стене. Я с кубком Гран-при межвременных гонок. Фото Хельги в торжественном украшении. Последнее прижизненное. Ей тут семнадцать. Аким. В смокинге, белозубая улыбка на загорелом лице. Надпись «Сам ты колдун, Фарбер! Твой Аким». Он так и не вернулся из Первой экспедиции. Единственное фото Жанны Д’Арк. В возрасте девяти лет. Наполеон перед Ватерлоо. У него совсем не было иммунитета от гриппа. А меня тогда трясло на редкость душевно. Сколько этого в моей жизни. Великих людей. Великой боли. И самое ужасное, понимаю, что впервые я помню себя и как Фарбера, и как Стамина. Фарбер. Агент Службы дальней разведки, асс разрешения ключевых проблем. Всегда работающий в одиночку. Специалист по психологии вооруженных конфликтов. Аналитик в области соционики. Восемнадцать языков. Это без гипноподсадки. Всякие немыслимые боевые искусства, стрельбы и пальбы как хобби. Пушечное мясо. Затычка к каждой кровоточащей бочке. Выполнивший около двухсот операций. Многие — успешные. Вот и мундир в стеклянной витрине. Фарбер, который только сейчас понял, что большую часть времени он провел в другой жизни. В жизни Стамина. И ещё что-то мучающее. Нечто, не поддающееся воспоминаниям. Как будто из кино вырезали ключевые сцены и превратили его в головоломку. И оставили мне сегодня только невероятную тоску.
Вера уже несколько минут стояла у меня за спиной, держа два стакана с коктейлями.
– Как любишь — швепс с «Бифитером». Голова не болит? — Вера грустно смотрела на меня.
– А почему так невесело?
– Да нет, тебе показалось. Я так рада всегда тебя видеть. Тем более, последнее время тебя все реже и реже вызывают.
Я знал Веру уйму лет. Она работала в аппарате Разведки, была всегда в курсе всех дел. Почему-то всегда грустила, когда я возвращался в Службу для нового дела. Посидев немного, Вера стала собираться к себе. Я вдруг остановил её у самой двери. Остановил просто, чтобы посмотреть в глаза. Она спокойно смотрела на меня, очевидно ожидая услышать, что же я хочу от неё. Сказала: «Мне надо уходить». И ушла.
Я должен отоспаться. Снов сегодня уже не будет. Их уже никогда не будет. Как много «никогда» за сегодня.
Черт!!! Я не выключил свет. ТАМ!!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 11
Наименование службы:
Закрытое — «Отдел бифуркаций», подлежащее огласке тривиальное — «Группа дальней разведки».
Время функционирования: информация закрыта.
Иерархическое положение: высшее по отношению к (информация закрыта).
Цели и задачи: коррекция ключевых моментов развития цивилизации для обеспечения минимизации потерь.
Методы работы: аналитический — расчет вероятности бифуркации с минимизацией негативных вариантов, агентурный — прямое вмешательство на стадии флуктуационной достаточности.
Агентура:
А. Административная и аналитическая группы постоянного состава. Минимальное участие в прямом воздействии. Базирование во вневременном мешке. Привлекается из состава активных агентов показавших себя особо успешно.
Б. Активные агенты.
– Вот прочти и подпиши согласие на перевод в постоянный состав, — сунул мне бумагу Карански, — хватит, побегал, теперь ты нам здесь нужнее.
Группа дальней разведки была создана давно. Так давно, что вся её история отнесена к разряду совершенно секретной информации. «Как неподлежащая разглашению во избежание коррекции устоев». Так было написано в Кодексе. Поэтому никто и не интересовался тем, кто, как и по какому случаю открыл первый ключевой канал. В общем — все просто. В истории развития человечества присутствуют ключевые моменты. Именно те моменты, в которых возможна бифуркация, разветвление. Наиболее ушлые теоретики говорили и о тройных ветвлениях, однако никто не доказал этого на практике. Так вот, именно в моменты бифуркации обнаружена возможность открытия вневременного канала и возможность перемещения физических объектов из одного пространственно-временного континуума в другой. И обратно. Природа устроена так, что создает условия, при которых можно повлиять на ключевые моменты развития вселенной и человечества. Вот и создана Группа дальней разведки для того, чтобы выявив эти ключевые моменты, определить способ влияния на события. Вот туда и забрасывают агентов.
Карански повел меня к кабинету. Это теперь будет мой кабинет. Как и написано на внутренней стороне двери. Отныне мои заботы — анализ финансовых потоков с целью выявления возможных вариантов и… В общем, как мне показалось в процессе пространного объяснения — жуткая муть. Но это было мое первое задание как аналитика. И тут уже воротить нос не приходилось. Несмотря на восторженный тон Карански, объяснявшего, какая удача, что меня перевели в постоянный состав, кабинет я делил с еще одним, мало знакомым мне сотрудником. Владимир Кондратьев, судя по табличке на столе. Математические аномалии, судя по словам шефа. Здоровый бугай в очках, судя по внешнему виду. Оказался он компанейским и простым в общении парнем. Сразу вызвался помочь разобраться в контроле информационных потоков и в конфигурации сети. Началась рутинная работа.
Надо сказать, что организация службы впечатляла. Все до последних мелочей было продумано. Даже то, что в самый подходящий момент зазвучал нежный гонг, призывающий всех к обеду, говорило об отлаженности механизма. Обед проходил в громадном зале, скорее похожем на холл фешенебельной гостиницы, чем на столовую при конторе. Необъятные, светлой кожи диваны возле столов-кубиков, блюда самых фантастических видов и кухонь. Уже возвращаясь в свой кабинет, я заметил вдали Веру. Она курила с кем-то из сотрудников. Меня почему-то это расстроило.
– О, Фарбер! Привет! — обрадовалась Вера. — Как ты? Уже въехал в новую должность?
– Ты занята? — невпопад спросил я.
– В каком смысле?
Действительно, какой смысл?
– Ну, вечером, может, пойдем куда? — я почему-то стал косноязычить.
– Конечно, пойдем, — грустно посмотрев на меня, согласилась Вера.
Чего она всегда такая грустная? Может, я ей досаждаю? Надо будет спросить. Потом.
Надо сказать, что жизнь сотрудников отнюдь не была ограничена стенами конторы и жилых помещений. Несколько циклопических оранжерей окружали здание. В них чаще всего и проводили свободное время. Там мы и договорились встретиться с Верой вечером.