Ночь человека
Шрифт:
Далее экскурсия пошла пешком. Как сказала дама — согласно традиции, путь скорби героев положено пройти пешком. Да тут идти — десять минут. От моей школы до моего дома. Вот он, дом на Площади имени юбилея древних царей. Да… А тут совсем разошлись. Неведомая сила отрезала от дома все, что ещё было не разрушено. Оставила только живописные руины и приделала к ним грандиозную скульптурную композицию. Я не смог пойти вместе с толпой к этому памятнику. Задержавшись в скверике возле древнего кинотеатра, я выждал, пока они все провалят к черту со своими воспоминаниями…
Зеленый травяной ковер окружал монумент. Героическая композиция.
Очередная табличка:
«Здесь пали смертью храбрых юные борцы за свободу Человечества. Они отдали свои пламенные сердца за нашу планету. Памяти всех борцов Сопротивления посвящается этот монумент».
Потом шли имена и фамилии. Я их знал только по детским прозвищам или по именам… Круглик, Оська, Бэрик, Танька, Груша, Айгист… Я один тогда выжил. Налетевший ветер донес голос давешней экскурсоводши — они были рядом. Дама призывала посмотреть на меч мораидов.
Рядом с памятником примостилась какая-то часовенка. Там в стеклянном саркофаге и лежал меч. Вылизанный кусок полированного металла, украшенный камнями эфес. Пошлая роскошь.
– Именно этот меч и положил начало победоносному шествию Сопротивления. Зенон Мацеевич, дед нынешнего императора, единственный, кто выжил в страшной бойне между силами мораидов и горсткой юношей и девушек, бросивших вызов захватчикам, принял неравный рыцарский бой с верховным главнокомандующим мораидов. Именно на крыше этого здания приземлился гравилет врага. Желая унизить землян, пришелец вызвал на поединок Зенона. И бросил ему под ноги этот меч. Великая идея освобождения Земли дала Зенону Храброму силу. В жаркой схватке на мечах он поразил чужака и, захватив гравилет, доставил его землянам. Это был первый боевой трофей в войне. Он позволил разгадать технические возможности оккупантов, их оружие, средства связи и возможности. Под руководством Зенона Храброго Сопротивление переросло в народное движение и смело в течение года врага.
Как от пошлой комедии я убежал от этого изложения событий. Назад, туда, откуда пришел. Дверь ДОТа, как совсем недавно чернота портала, провалилась под моим прикосновением. Странно, но я опять здесь, как будто прошел сквозь зеркало. Что-то внутри не отпускало меня из этого витка истории… Те же места, только уже почти знакомые. Ещё нет автострады, город вокруг в руинах. И радостные толпы горожан. День Победы. Откуда я знаю это?? Десяток пацанов с непонятными флагами двигался мимо ДОТа в направлении ГУМа.
– Ребята, что там будет? — сыграл я простачка.
– Так сегодня же самого Зенона в императоры помазывать будут! Ты что, с Луны свалился?
Да откуда я только не сваливался.
На Центральной площади столпилось все выжившее население города. Монументальные трибуны, по иронии судьбы не тронутые войной, были украшены многоцветными полотнищами. На трибуне какой-то незнакомый мужик, сотни раз повторенный на плакатах толпы. Зенон Мацеевич. Сейчас он станет императором. И ещё один рядом. Странно, этого, радостно обнимающего Зенона, я знаю. Я его хорошо знаю. Збышек Карански. Мой шеф. Шеф Дальней разведки. Её блестящий руководитель. А кто же тогда я? Кто я был в этой бойне на площади? Кто были те, что погибли? Статисты, прокладывающие путь новым императорам и их друзьям? Как обычно… Путь обратно в ДОТ я особенно не запомнил.
Глава 17
– Вера,
Темные коридоры жилых блоков выглядели как обычно. Тускло, одиноко и монотонно. Сейчас и выпить не найдешь в этой дурацкой конторе. И не заснуть… Ничего, дома будет легче, вот за тем углом моя дверь.
Вера спала, свернувшись калачиком у меня на диване. Она даже не сразу проснулась, когда я стал шуметь прямо у неё над головой.
– Я искал тебя.
– А я тоже искала. Видишь, нашла! — сладко потягиваясь, проговорила Вера.
– Вера, ответь — ради чего работает руководство нашей службы?
– А ты что — такой наивный, думаешь, что ради процветания вселенной?
– Я ничего не думаю. А ты опять за свое. Я ведь только машина в этой страшной игре.
– Ты все-таки наивный, как и много лет назад. Высокие цели — они поставлены раз и навсегда. А в реальности все уже выглядит не так красиво и не так возвышенно. А чего это ты в такие дебри ударился? Хочешь жалобу написать?
Вера тихо засмеялась.
– Я представила просто на минутку, не обижайся, кому на наше начальство можно жалобу писать… Выше вроде уже некуда.
– Да вот я и не могу спокойно сидеть, — не унимался я, — именно вседозволенность нашей конторы пугает. Я просто только что из тоннеля.
– Где ты был? — после долгой паузы, произнесла Вера.
– Там… у монумента Сопротивления, спустя годы после того, как мораидов прогнали. Ты знаешь… Там почти все правильно помнят, но не совсем. И меня не помнят. Все, что я делал, приписывается какому-то козлу. Он потом императором стал.
– А ты хотел сам стать императором? Помни, ты там работу выполнял. Ты просто был нужным человеком в нужном месте. И не твоя заслуга в этом, — Вера почему-то никак не хотела принять мою сторону.
– Но ведь это была моя боль!! Это мои друзья гибли там! Это я орал на того драного мораида. Уверенный, что через секунду меня не станет!
– Ну, тебя бы выдернули в последний момент, как было и с дирижаблем, и с Хельгой.
– Но я-то этого не знал! Не знал никогда!
– Эта твоя работа, Фарбер. И делал ты её всегда лучше всех. А то, что не всегда тебя помнят в местах заброски, так на то она и работа, а не реальная жизнь. Нельзя быть героем эпоса на протяжении четырех тысяч лет во всех племенах и народах. Это так — издержки нашей службы.
– Но ведь Карански — его, наверное, хорошо помнил Зенон-император. Вон, как они обнимались на трибунах по случаю помазания…
– А ты и там был? Неужели ты научился настолько просто перескакивать?
– Да уж был, поверь…
Вера ничего не знала о том, какие отношения были у Зенона с Карански. Это являлось частью политики высших кругов и было не доступно всем остальным. Да ладно… Все это мишура. Никогда не надо возвращаться. Это может вызывать только боль и вопросы без ответов. А главный ответ для меня уже угадывался… Мне нужна только Вера. И больше никто. Никакие разведки, никакие зеноны или ещё кто-то. Меня не интересует, кто был у Веры в прошлом, и вообще ничего не интересует… Есть только она, я и наша общая — короткая жизнь…