Ночь дракона
Шрифт:
Принц Деррик, частично придя в себя, попытался выбраться из сети и встать на ноги, но пошатнулся, запутавшись ногами, и едва не упал на стоявшую перед ним девушку. Реакция оскорбленной в лучших чувствах Лиссы была четкой и молниеносной – великолепный хук справа отправил принца в ров.
Я не удержался и расхохотался, глядя на барахтающегося в воде принца – купание, судя по доносившимся изо рва ругательствам, окончательно вернуло ему человеческую сущность, – и на перекошенное от гнева лицо Лиссы.
– Ты знал, что так будет! – принцесса бросилась к кустам, в которых я валялся от
– Да ладно тебе! – еле выговорил я сквозь смех. – Охолони и помоги лучше выловить королевича. А то потонет еще…
– Да я его сейчас нарочно утоплю, из принципа! А твою башку лично прибью в своей комната над дверью!
– Ладно, ладно, согласен! – Я на всякий случай продолжал оставаться по другую сторону куста. – Но, Лисса, подумай, каким бесценным опытом сможет поделиться с тобой принц, если ты его не утопишь.
– Каким еще опытом?
– Ну как же, он ведь единственный человек, побывавший в шкуре реликтового земноводного. Лучшего источника информации о жизни и быте таких амфибий тебе не найти.
– Ну ладно, – принцесса немного остыла и даже слегка улыбнулась, протянув руку принцу, который вылезал изо рва, стыдливо прикрываясь комком роголистника. – Но помни, место волкодлака в моей коллекции вакантно и я его пока попридержу.
– По рукам, – согласился я, подавая замерзшему королевичу свою куртку и глядя, как от замка к нам бегут люди во главе с колдуном (видимо, уже отчаявшимся избежать близкого знакомства с палачом). – Зная твое любопытство, полагаю, что моя голова останется со мной еще довольно долго. Пошли-ка лучше в замок: уж чего-чего, а горячего чаю с бутербродами мы заслужили…
– А почему «Премудрая»? – спросил Одд. – Сказочного какого-то персонажа напоминает…
– А потому, что Лисса – наиболее образованная принцесса в Берроне. И, главное, не брезгующая этим образованием пользоваться. Ты же знаешь, что для меня…
– Знаю-знаю, – заухмылялся тролль, – для тебя и девка – не девка, если с ней поговорить не о чем! А я вот думаю, что если бы все женщины были шибко умные – тяжко бы нам жилось. – Он подпер подбородок широченной ладонью и скорбно оглядел стол, словно представляя, насколько бы тот ухудшился при указанных экстремальных обстоятельствах. – Десяток-другой умных был бы – и хватит.
– А их и так немногим больше, – ответил я.
– Да и мужиков – тоже, – внесла свою лепту Ивона.
– Вот и хорошо! – повеселел тролль. – Давайте отметим тот замечательный факт, что здесь, в одном доме и за одним столом, совершенно неожиданно собрались двадцатая часть всех умных женщин королевства и десятая часть всех умных мужиков. Короче, за присутствующих!
Мы чокнулись и выпили.
– Тебе что, не понравилась настоечка? – шепотом поинтересовался я у Ивоны.
– Очень даже понравилась, – тоже шепотом ответила девушка, – только я хорошо свою меру знаю. Так что я лучше винцо…
Одд протянул было руку к лютне, но потом передумал и тяжело поднялся из-за стола.
– Сейчас вернусь, – сообщил он и направился к выходу.
За
Одд вернулся за стол. Мороз ничуть не разрумянил его лицо, ибо коричневая шкура тролля была невосприимчива к погодным неурядицам.
– Там мою добычу еще никто не стащил? – спросила Ивона.
– Нет-ка, только снегом присыпало. Но это даже хорошо. А вы, кстати, на вендига-то пошли за деньги или так, для развлечения?
– Понимаешь, – пояснил я, опережая Ивону, – то, что в этой местности, сравнительно недалеко от столицы, объявился вендиг, – само по себе нечастое явление. К тому же он оказался людоедом и – о чудо! – Университету срочно потребовалась шкура взрослого вендига. И не далее как сегодня утром… Или это было уже вчера? Нет, еще сегодня. Так вот, сижу я, никого не трогаю, на крылечке в Зеленицах, где вендиг последнюю жертву как раз задрал, заправляю меч и вижу дивную картину: приближается ко мне среброволосая дева на вороном коне.
– И что, гонорар пополам?
Мы с Ивоной кивнули настолько слаженно, что даже рассмеялись. На самом деле идти на вендига в одиночку не рекомендуется, а уж если тварь повелась на человечинку, то вообще становится смертельно опасной – без всяких преувеличений. Рассказы о том, что вендиги – это люди или орки, на которых наложили проклятие, а также что они полупрозрачны и потому невидимы, – всего лишь досужие вымыслы. Но на снегу, особенно свежем, вендига действительно разглядеть крайне трудно, терпение у него просто стальное, а силы хватит на небольшого медведя. Вендиг умеет сбивать жертву с толку тем, что заставляет свой вой звучать сразу с нескольких сторон. Так что, выйдя вдвоем против одного хищника, мы не чувствовали сожаления о разделенных деньгах.
– А знаете, что я тут вспомнил? – спросил, несколько помрачнев, тролль.
– Нет, поскольку ты нам об этом еще не рассказал.
– Месяца три назад я зашел на базар, а там какой-то хрыч продает шкуру вервольфа. Я чуть дар речи не потерял.
Я, признаться, тоже. Не то чтобы я как волкодлак чувствовал в вервольфах родственную душу (не уверен даже, что душа у них вообще есть), но всякий вервольф был когда-то человеком. В человеческом же облике он проводит большую часть времени – до самой своей смерти. Нет ничего зазорного в том, чтобы защищая жизнь, свою или чужую, убить вервольфа, но не следует поворачиваться спиной к памяти того, кем этот зверь когда-то был.
– И что ты сделал? – тихо спросила Ивона.
– Взгрел этого барыгу как следует, а шкуру отобрал и похоронил. Хоть человека уже и не вернуть, негоже так над памятью его издеваться, – в тон моим мыслям ответил Одд.
А я вспоминал, как столкнулся как-то с оборотнями в небольшой деревеньке, название которой уже почти позабыл. Ильмы, кажется, или что-то в этом роде. Не могу сказать, что люблю рассказывать эту историю, но вот на память она приходит регулярно, не испрашивая разрешения…