Ночь дракона
Шрифт:
– Ну и как побережье? – Стериан бросил взгляд на опустевшую кружку, а затем, обернувшись к стойке, повелительно махнул рукой. Я прекрасно знал, что хмель его вампирские мозги не берет, а потому не торопясь попивал свой эль.
– Побережье как побережье, – пожал я плечами, – холоднее, чем в Солострове, теплее, чем побережья Эвксинии. Да, кстати, тебе привет от Хорта.
– О, – оживился Стериан, – и давно ты с ним виделся?
– Не слишком. Ты разве не в курсе, что он теперь, во-первых, барон Хорт, во-вторых, человек степенный и семейный, а в-третьих, мой зять?
– Про первое знаю, с третьим поздравляю, а в первую половину второго не верю, – вампир откинулся на стуле, улыбаясь. – Хорт –
– Не могу, – согласился я.
– Ну ладно, – Стериан залпом влил в себя сразу полкружки, – ты мне клыки не заговаривай. Я лицо неофициальное, в каком-то смысле – тоже наемник, и сейчас не при деле. Так что колись, какого такого гнома ты ищешь.
– Ох уж этот мне тайный сыск!
– Нет, это в прошлом. Сейчас я представляю частное сыскное агентство – в одном лице, и, разумеется, в моем.
– Ну ладно. Меня о неразглашении никто не предупреждал, тем более что я понятия не имею, что это за тип и кому он на самом деле понадобился. А звать его – Нард к'Либбин.
Вампир допил эль, а затем наклонился ко мне.
– Ты, конечно, не поверишь, – произнес он, – но я так и думал.
– И что это такое? – в словах Ивоны слышалось любопытство, но сомнение в ее голосе явно преобладало.
– О-о, госпожа, это мое величайшее изобретение за все последние годы. Наконец-то воплотившееся в металле и дереве!
Ивона мельком огляделась: вдоль стен просторного, но пыльно-паутинного и слегка покосившегося сарая расположились другие, не столь величайшие изобретения, а также многочисленные чертежи и наброски, выполненные на самых разнообразных предметах. В числе прочего здесь присутствовали: несколько свитков пергамента, заметно обтрепанных по краям (часть пергаментных листов была приколочена к стенам); громадный рулон выделанных воловьих кож; ткань, натянутая на деревянный каркас наподобие крыла; система из блоков и веревок, на которую был небрежно подвешен якорь от эльфийской торговой галеры; мятые рыцарские латы, конструкция из палочек, проволочек и волчьего черепа (открывавшего рот, если покрутить колесико) и многое другое. Взгляд девушки на мгновение задержался на дубовой столешнице, на которой был нацарапан набросок лошади, вернее – статуи лошади и, если судить по написанным рядом цифрам, совершенно колоссальной по задумке автора.
Все помещение располагалось в каких-то трущобах напротив заброшенного портового дока. Новые пирсы и доки строили чуть в стороне, а про этот давно забыли. По пути к сараю Ивона из любопытства заглянула в нутро дока: его дубовые створы сгнили, механизмы заклинило, а внутри плескалась вода, ритмично покачивая водоросли-фукусы на старых сваях. На дне девушке удалось разглядеть дужку от чайника, здоровенный гвоздь и камбалу, усиленно делавшую вид, что ее тут нет.
Виллеаден, эльфийский кузен Ивоны, отыскал потертое и местами прожженное кислотой кресло и развалился в нем, закинув ногу на ногу. Весь его вид говорил: «Я тебя привел, как обещал, к интересному гному, а дальше, сестренка, разбирайся сама». Ивона укоризненно посмотрела на него, а затем вернулась к «величайшему изобретению».
– Я, – продолжал между тем гном, – потратил три года только на одни расчеты. Никаких накладок быть не может, все абсолютно продумано и выверено. Вот, например, – он ткнул пальцем в свою конструкцию, – я хотел было использовать весла. Но затем до меня дошла абсурдность этой идеи. Ведь чтобы грести веслами, не поднимая их из воды, надо каждый раз разворачивать лопатку весла ребром. Потом я подумал: «А что, если сделать весла, которые не надо будет так разворачивать?» И что же? Я перепробовал кучу вариантов. Но тут в залив заплыла морская черепаха. И до меня дошло, как надо все
– А кто, – поинтересовалась Ивона, рассматривая огромное деревянное подобие черепашьего ласта, – будет их… э-э… двигать? Вверх-вниз?
– Увы, пока это будут люди, сидящие внутри. Лошадь туда никак не запихать. Я, правда, думаю о том, чтобы использовать здесь замечательное устройство, в котором водяной пар заставляет двигаться колесо, но проблема в том, что недостаток воздуха…
Ивона, продолжая краем уха слушать объяснения изобретателя, отступила на пару шагов и обозрела творение к'Либбина целиком. Формой оно напоминало веретено (около трех с половиной саженей длиной и немногим менее сажени в поперечнике – в самом широком месте) и было выполнено из плотно пригнанных просмоленных досок, стянутых металлическими обручами через равные промежутки. Создавалось впечатление, как будто одну остроносую лодку накрыли сверху другой и скрепили их вместе, как две скорлупки. Руль у этого невиданного аппарата располагался сзади и напоминал хвост семги. А нос «веретена» был обит бронзой и угрожающе сверкал острием в виде полусаженного зазубренного гарпуна.
– Я копил средства пять лет, – с патетикой в голосе продолжал рассказывать Нард, – я не брезговал никакой работой! И вот наконец я смог это воплотить! Я назвал его «Потаенная ладья», «Сиипт аргх нуур».
– Лучше, чем в прошлый раз, – подал голос Виллеаден.
Ивона удивленно посмотрела на кузена. Гном с легким осуждением покачал головой.
– Когда мы встречались последний раз, – охотно пояснил эльф, – почтенный к'Либбин изобретал летательный аппарат, который назвал «Сиипт аргх миэс» – «Небесная ладья», как он полагал. Однако в языке гномов, в силу культурно-исторических причин, нет ни слова «ладья», ни слова «небо», и название в дословном переводе означало: «То, что плавает сверху».
– А теперь? – осторожно поинтересовалась Ивона.
– «То, что плавает в нижней пещере». Согласись, уже гораздо лучше.
– Пожалуй, – кивнула Ивона. – Вызывает меньше неоднозначных ассоциаций. Но все-таки – что же это? Если в двух словах.
– Подводный корабль. – Нард действительно уложился в два слова, но после паузы продолжил: – Конечно, вы можете вспомнить, что еще тысячу лет назад, согласно легенде, Элдор Эвксинский пробовал погружаться в пучину в особой бочке, привязанной цепями к галере. А сто семьдесят лет назад один умелец при дворе (забыл, при чьем именно, ну да неважно) предложил использовать особый костюм для того, чтобы подходить к неприятельским кораблям по дну и просверливать в них дыры. Но это все не то! Я, я первым дам Разумным возможность плавать под водой!
– Интересно, как к этому отнесутся русалки? – вполголоса проговорил Виллеаден.
– С русалками можно договориться, – отмахнулась Ивона, с любопытством простукивая костяшками пальцев обшивку «Потаённой ладьи». – Прежде хорошо было бы убедиться, сможет ли оно вообще плавать.
Жизнь в порту, похоже, не прекращалась ни на минуту, игнорируя такие вещи, как ночной сон и обеденный перерыв. То есть, надо полагать, отдельные индивидуумы про все это помнили, но их личные физиологические потребности не особенно сказывались на суммарной активности муравейника, состоявшего из пяти с лишним тысяч разумных существ. Вероятно, еще пару-тройку столетий назад хотя бы в ночное время здесь было тихо и спокойно. Теперь же с заходом солнца магические сферы заливали пирсы своим холодным светом, озаряя ворочающиеся кран-балки с подцепленными к их крюкам грузами, вращающиеся кабестаны и бригады деловитых плотников, латающих очередные последствия неправильного прохода створа.