Ночь и город
Шрифт:
— Конечно.
— Так вот, ей пришлось сделать дюжину операций, чтобы привести себя в человеческий вид. Видела, какие у нее глаза?
— Красивые такие глаза…
— Ха! Глаза! Они не настоящие, вот что, — они целлулоидные.
— Да что вы! Вы, наверное, шутите?
— Я серьезно тебе говорю — такие целлулоидные штучки, которые надеваются поверх настоящих глаз. Я так и знал, что ты мне не поверишь. Ха, люди и не догадываются, что их надувают. Слыхала о мальчишке по имени Фредди Максвелл?
— И что?
— Сколько ему лет, по-твоему?
— Лет десять-одиннадцать?
Фабиан
— В следующем марте ему стукнет тридцать лет.
— Не может быть!
Фабиан рассмеялся:
— Я так и знал, что ты мне не поверишь. Удивительно, правда? Но факт есть факт: в тридцать втором году он праздновал свой двадцать пятый день рождения. Я тоже там был. На торте было двадцать пять свечей. Не спорю, он выглядит молодо. Но доведись тебе увидеть его без грима — и ты ужаснешься: у него весь лоб в морщинах. Он курит по двадцать сигар в день.
— Не может быть!
Фабиан, который уже слегка захмелел, просто-таки возмутился:
— Слово чести! Мамой клянусь, все это чистая правда! У меня есть документы, я все могу подтвердить. Я понимал, что мне никто не поверит, и все-таки это правда. А ты знала, что Рудольф Валентино [22] был слепой?
— Слепой?!
— Да, это еще цветочки. Я могу такого порассказать о студиях, где тебе так завьют волосы, что… Бог мой, что за волосы у тебя! Потрясно! Мирна Лой просто лопнула бы от зависти!
22
Валентино Рудольф (1895–1926) — танцор и киноактер, прославился исполнением ролей героев-любовников в немых фильмах.
— Но у нее волосы гораздо лучше моих…
Фабиан наклонился к ее уху и прошептал:
— Она лысая. У нее голова как яйцо. Это парик.
Адам вернулся с шампанским и расставил на столике бокалы.
— Два фунта десять шиллингов, сэр.
Фиглер выкатил глаза, но Фабиан достал из кармана увесистую пачку банкнот и бросил на стол три фунта.
— Сдачи не надо.
— Спасибо, — поблагодарил Адам.
Ви тоже округлила глаза и придвинулась поближе к Фабиану, трепеща всем телом от томившего ее желания. Адам наполнил бокалы шампанским.
— А теперь я скажу вам, что я хочу, — сказал Фабиан, — тебя, приятель, это тоже касается, — он поймал Адама за рукав, — я хочу, чтобы мы выпили за «Чемпионов Фабиана», за моего старого друга и партнера Джо Фиглера и за Черного Душителя, величайшего борца в мире! Давайте выпьем, друзья!
И они выпили. Разносчица сигарет, которая все это время кружила около них, будто ястреб, улучила момент и подошла к их столику.
— Что будем курить? — спросил Фабиан. — Хелен, ты какие предпочитаешь?
— Ну… Я курю только турецкие.
— Отлично, девочка… Эй, милашка, турецкие для леди.
Разносчица достала красивую подарочную сигаретницу.
— Одну из этих, сэр?
— Я бы с удовольствием, — ответила Хелен, — если только вы не думаете, что это слишком дорого, мистер Фабиан.
Разносчица нахмурилась. Носсеросс, зная Фабиана, не мог сдержать
— Слишком дорого? Что за ерунда! — заорал Фабиан. — Что я, жмот какой-нибудь? Не смеши меня!.. И пожалуйста, называй меня Гарри.
— Двенадцать шиллингов шесть пенсов, сэр.
Фабиан бросил на стол пятнадцать шиллингов.
Ви проворковала на ухо Фиглеру:
— О-ой, а мне можно сигаретку?
— А ты хочешь курить?
— Просто умираю!
— Что ж ты раньше молчала? — спросил Фиглер, доставая сигарету из своего кармана.
— О, вы так добры, — процедила Ви, но Фиглер, который был глух к любого рода иронии, ответил:
— Добр? Слушай, каждое утро я покупаю пачку сигарет и, клянусь тебе, к полудню умудряюсь раздать минимум полпачки.
Ви повернулась к Душителю, который, держа бокал с шампанским в огромной черной лапище, зачарованно наблюдал, как на поверхности лопаются крошечные пузырьки.
— О-ой, наверное, это так здорово — быть знаменитым борцом. Могу я называть тебя Чарли?
— Угху, — только и ответил Душитель.
— Будущий чемпион мира! — провозгласил Фабиан, раскрасневшись от вина и от сознания собственной значимости. — Ломает ноги, что твои спички! Разрывает пополам две толстенные телефонные книги, словно папиросную бумагу! Ему подкову распрямить — это так, тьфу! Да его все боятся, как самого дьявола! Ох и задаст он им жару! Он псих, говорю вам, просто зверь! Безумный Магуайр думал, что он круче всех, пока не повстречал Душителя — видели бы вы, как он его разделал! Реки крови! Трем дамам стало дурно. Будь я проклят, но когда я берусь за дело… Эй, какого черта? Бутылка-то пустая! Бог мой, одна бутылка — считай что ничего. Сплошное надувательство. На вид здоровенная бутылища, но стекло-то толщиной в целый дюйм — и гляньте на эту огромную вмятину на донышке. Так что давайте…
— Ну, кто пойдет танцевать? — спросила Ви.
— Мы с Хелен, — ответил Фабиан. Он вскочил на ноги, цепко схватил Хелен за руку и потащил ее на середину танцзала, бросив Адаму через плечо:
— Еще одну бутылку того же самого, приятель!
Они были единственной танцующей парой. Фабиан ощущал на себе пристальные взгляды всего клуба. Он заорал музыкантам:
— Ну-ка поживее! Больше жизни, ребята, и я вас всех угощу выпивкой! — Руки пианиста забегали по клавишам. — Быстрей! Еще быстрей! — вопил Фабиан, тесно прижимаясь к Хелен. — А ну, детка, покажем им, что такое настоящий темп! — И он закружил ее в вихре танца на мотив «Южноамериканского Джо», исполняемого в бешеном ритме. Розовые огни вертелись над его головой, а глаза следовали за спиралью на стенах…
— Бог мой, а ты неплохо танцуешь! — проговорил Фабиан, когда музыка смолкла и они вернулись к столику. — Боже, Боже, если бы Элеанор Пауэлл могла так танцевать… Уф, от этих чертовых огней у меня голова кругом. Черт, а ты славная девушка… Эй, приятель! Где же вторая бутылка?
— Вот она, — сказал Адам.
Пум! — хлопнула пробка. Золотистое вино весело заискрилось в бокалах.
— Два фунта десять шиллингов, сэр.
— А, гулять так гулять! — крикнул Фабиан, швыряя на поднос три фунта. — Что проку в деньгах, коли их нельзя потратить?