Ночь любви
Шрифт:
Марси улыбнулась. Она не раз слышала от мужчин, что какая-то песня или запах, случалось, вызывали у них воспоминания о ней, но чтобы сама природа, ручей, деревья… Такое она слышала впервые. Особенно Марси порадовало то, что Сэм думал о ней даже на работе.
– Как только я обнаружил это место, то сразу же представил себе, как мы приедем сюда вдвоем, и как нам здесь будет хорошо, – добавил он.
Марси снова улыбнулась, и Сэм привлек ее к себе. Знакомое тепло обволокло ее, легкая дрожь пробежала по телу. Сердце подпрыгнуло в груди и замерло в ожидании продолжения. Но Сэм
Потом он провел пальцами по ее волосам.
– Знай, что только тебя мне хотелось привезти сюда. Только с тобой мне хотелось оказаться здесь.
Его губы снова накрыли ее рот, и впервые в жизни Марси позволила себе на минуту, только на одну минуту, поверить в волшебную сказку и в то, что у этой сказки мог быть счастливый конец.
Глава 17
Ферн искоса посмотрела на Кэма. Она не захотела брать машину отца, и поэтому Кэму пришлось взять автомобиль сестры, чтобы поехать в Баррингтон. И вот теперь красная «джетта» мчалась по скоростному шоссе в направлении Чикаго.
– Ты уверена, что я не помешаю? – осторожно спросил Кэмден.
Ферн с досадой вздохнула. Они уже обсуждали этот вопрос, когда она пригласила Кэмдена поехать с ней к ее подруге.
– Я же говорю тебе – Энни замечательная. Ты обязательно ей понравишься, можешь не волноваться.
Но и эти слова Ферн показались Кэму недостаточно убедительными.
– Помнишь те фотографии, которые ты мне показывала? Те, которые были сделаны в школе у Энни?
Ферн улыбнулась и кивнула. Она любила делать фотографии и раздавать их своим друзьям.
– Ну так вот… Я их очень внимательно рассмотрел и ни на одной из них не видел никого, кто выглядел бы как я, – сказал Кэм.
Кэмден действительно не имел ничего общего с толпой спортсменов, запечатленной на тех фотографиях. Школа в Баррингтоне в Чикаго, в которой училась Энни, имела спортивный уклон, и дети, не являвшиеся фанатами спорта, были в ней исключением. Энни как раз и была таким исключением. Ей больше нравилось ходить с Ферн по магазинам. Энни была для Ферн настоящей подругой, которая могла поддержать в трудную минуту, утешить и защитить.
Когда Сэм предложил Ферн переехать в Эллвуд, она, прежде всего, подумала о том, что осенью Энни уедет из Баррингтона в колледж, и Ферн уже ничто не будет держать в Чикаго.
– Никого… – огорченно повторил Кэм.
Ферн внимательно посмотрела на Кэмдена. Этот мальчик почему-то в последнее время стал для нее так важен, как никто из ее прежних приятелей. И она не понимала, почему он вдруг зациклился на фотографиях одноклассников Энни. Если бы она знала, что Кэма так расстроят эти снимки, то ни за что бы не показала их ему.
– Тебя так беспокоит, что ты можешь не понравиться Энни?
– Честно говоря, мне плевать, что она обо мне подумает, – с вызовом проговорил Кэм. – Рассматривая эти фотографии, я думал о тебе… Ты очень красивая, Ферн, и ты могла бы быть с любым из этих парней. Не сомневаюсь.
Ферн было приятно услышать от Кэма комплимент.
– Спасибо тебе за эти слова.
Кэм так стиснул руками руль, что костяшки его пальцев побелели.
– Твоя подруга, едва взглянув на меня, тут же придет в ужас.
– Сколько раз тебе повторять, что ты обязательно понравишься Энни?
Однако, задав этот вопрос, Ферн неожиданно почувствовала, что и сама волнуется насчет того, как Энни примет Кэмдена, и в ее голосе прозвучала неуверенность, которую Кэм с его интуицией не мог не ощутить. Разумеется, Энни будет предупредительной и вежливой. Но как бы восприняли Кэма с его всклокоченными рыжими волосами ее стильные друзья? Хотя она так яростно выступала против узости взглядов Сары Бет и ее предвзятого отношения к людям, Ферн знала, что она сама не так давно грешила тем же. Если ей случалось увидеть человека с пирсингом, то ему тут же навешивался ярлык «наркоман». Правда, Ферн могла бы назвать некоторых спортсменов из школы Энни, которые одевались в дорогих магазинах и очаровывали всех голливудскими улыбками, но при этом злоупотребляли крепкими алкогольными напитками.
И еще Ферн знала: останься она в Баррингтоне, на такого парня, как Кэм, она даже и не взглянула бы. И сейчас ей хотелось только надеяться, что Энни окажется человеком достаточно широких и демократичных взглядов.
Ферн взяла Кэма за руку.
– Ты помнишь тот день, когда мы познакомились?
– Разве я могу это забыть? – Кэм мечтательно улыбнулся. – Я как раз начал разучивать новую пьесу. И в этот момент ты вошла со двора к нам в дом. Ты выглядела такой торжественной и серьезной, что мне сразу пришлось предложить тебе выпить кока-колы.
Ферн засмеялась. Она тоже хорошо помнила тот день, но ее память сохранила другие детали. Ближе к вечеру она вышла, чтобы выбросить мусор, и вдруг застыла посреди двора, завороженная красивыми звуками музыки. Кто-то играл на виолончели, и играл очень хорошо. Немного постояв и послушав, она быстро сбегала и выбросила мусор, а потом осторожно вошла в соседский дом, чтобы взглянуть на музыканта.
Ферн не могла бы сказать, кого она ожидала увидеть, но ее воображение уж точно не рисовало ей худого мальчишку ее возраста с копной непослушных рыжих волос, который, похоже, с удовольствием прервал свои занятия и предложил ей выпить холодной кока-колы.
Мальчишка отложил свою виолончель, они уселись в пластиковые кресла и разговорились. Ферн была поражена тем, что у них оказалось так много общего. Им нравилась одна и та же музыка, и оба были заядлыми книгочеями. День тогда был жарким, и Ферн быстро выпила свою колу. Кэм ушел на кухню, чтобы принести еще одну бутылку, и заодно прихватил с собой пакет чипсов. Беседа продолжилась, и Ферн с удивлением обнаружила, что ее новый знакомый, Кэмден Смит, оказался необыкновенно умным мальчиком с тонкой, чувствительной душой.