Ночь Пса
Шрифт:
Ким испытал легкое потрясение.
– Простите, разве у Объединенных Республик нет службы сопровождения э-э... гостей планеты? Боюсь, что человек с моим стажем пребывания на Прерии – не самая удачная кандидатура для той работы, что вы мне сватаете...
Лик государственного мужа затуманился. Он с сомнением всмотрелся в лицо Кима, собравшись, видно, разочароваться в нем.
– Вы, я вижу, не нашли времени для того, чтобы поинтересоваться текущими делами нашей Прерии? И не поняли, кого я имею ввиду, когда говорил о госте, с которым вам придется работать?
– Честно говоря – нет, – признался Ким, не чувствуя за собой особой вины.
– О-о... – огорченно махнул
Вот теперь Ким остолбенел.
– Так Прерия решила, все-таки, участвовать в разработке гравитационного оружия? И приглашает к себе главного специалиста по таким вещам прямо с Чура? – Ким высоко поднял плечи. – И Метрополия проглотила все это?
– Господин Толле посещает Прерию по личному приглашению доктора Федина. Визит является неофициальным... – господин секретарь сделал успокаивающий жест. – Два ученых обсудят свои проблемы... А Метрополия... Если бы Метрополия не желала разрабатывать коллапс-бомбу, то не было бы ничего проще, как подписать соответствующий договор... Как вы знаете, никаких таких договоров никто подписывать не собирается. Но и иметь создателя супероружия в качестве официального гостя – жест непопулярный в преддверии очередных выборов. Поэтому Толле принимают в нашем захолустье, и поэтому нет ни официального приема, ни официальной охраны... Только наемная машина из Департамента Туризма и сопровождающий – лицо совершенно цивильное. Господин Братов – вам с ним придется э-э... взаимодействовать.
– Ну, а я...
– А вы – человек тоже ни сном ни духом не причастный к м-м... официальным кругам. И – большой друг народа Чура. Ведь это вы были посредником при освобождении заложников на «Саратоге»? Именно поэтому мы и попросили ваших э-э... работодателей поручить вам какое-нибудь дельце в наших краях.
Ким почесал затылок. Потом скулу. Пожал плечами:
– Простите, но на Прерии обитает не менее сотни людей, побывавших на Чуре... И не просто побывавших... Например, Крюге – да он же полжизни провел там... Ведь Прерия – основной перевалочный пункт от Метрополии к Чуру...
Снова тень посетила лик господина секретаря.
– К сожалению, наша, так сказать, диаспора старожилов Чура занимает крайне нетерпимую позицию в отношении любых попыток импортировать в наш мир хоть что-то из цивилизации и культуры тех краев... Их, конечно, можно понять: Чур – это мир, прошедший через ад. Через атомную смерть. Мир, воспитавший цивилизацию, лишенную прошлого. Построенную на идеологии постоянного самопожертвования. Мир, в котором человек – ничто, а э-э... коллектив – все!
– Стая, – поправил Ким. – Они говорят не «коллектив». «Стая»...
Господин секретарь пожевал мясистые губы. Промокнул платком глубокие залысины.
– Короче, – кашлянув, резюмировал он, – диаспора – не та публика, на которую можно положиться в таком деле. Это, собственно, травмированные люди... Они и любят этот свой Чур и ненавидят его, боятся... Они и составили ядро оппозиции нынешним нашим попыткам установить с Цивилизацией Чур м-м... более близкие отношения...
Ким поймал себя на том, что машинально – словно слепой – нащупывает на своей щеке – прямо под высокой скулой – малую отметинку. Размером не больше вишневой косточки, плотный шрам. Любой приличный косметолог в два счета избавил бы его от этого едва заметного украшения. Но агент на контракте все тянул с этим. Может потому, что не хотел вспоминать те два месяца немоты и почти полной потери зрения – черт
(Здесь и далее упоминаются не влияющие на сюжет события из повести автора «Агент Тартара»)
– Да, – согласился он, – Чур, это всегда травма...
– Ну а вы – человек другого склада, – счел нужным польстить собеседнику господин секретарь. – И у вас есть профессиональные навыки и чутье...
Ким очнулся от лишних мыслей.
– Вы опасаетесь за гостя? – попробовал уточнить он ситуацию.
Все еще слишком зыбкую и двусмысленную.
– Неужели спецслужбы Прерии не могут?.. – он постарался спросить это достаточно наивным тоном.
– Вам не стоит беспокоиться об этой стороне вопроса... Если бы у нас были конкретные сигналы... – секретарь непростого комитета потер подбородок.
На подбородке явно обозначилась синева вечерней щетины. Несмотря на строгий костюм и властные манеры, господин секретарь удивительно походил на торговца с рынка – в конце утомительного и скандального дня.
– Значит, – ничего конкретного? – продолжал вносить ясность в предстоящие свои дела Ким.
– Студенты Университета готовят демонстрацию протеста, – секретарь поморщился. – И разные акции... Гость может схлопотать гнилой помидор в спину... Но мы обеспечим все, чтобы они разминулись друг с другом – манифестанты и Гость. Они его ждут на Главном Терминале, а Братов встретит его на Втором... Теоретически, интерес к Толле должны проявить спецслужбы основных м-м... неконтролируемых силовых структур Обитаемого Космоса. Но все такого рода вещи у нас как раз под контролем. Чего вы хотите – провинция... Здесь все на виду...
Усталой походкой господин секретарь прошелся взад-вперед по тесноватой комнате. Повернулся к Киму.
– Важно, чтобы рядом с гостем был человек, хорошо понимающий людей Чура. И такой, который понятен им. Так будет спокойнее... Видите ли, опасность исходит не столько извне, сколько... Они ведь очень непредсказуемы, эти брошенные дети Человечества...
– Это – довольно точные слова, – согласился Ким. – Значит – только это?..
– Да... – чуть помедлив, признал господин секретарь.
И, продолжая скрести подбородок, поднял на собеседника свои влажные глаза-маслины.
– Только это... Если не считать м-м... неприятных предчувствий. Вы верите в предчувствия, господин Яснов?...
Предчувствия мучили господина секретаря не даром. Опасность над гостем Прерии действительно нависла, но исходила она вовсе не от агентуры Комплекса или Дальних Баз. И даже не от наемных террористов международного класса, регулярно поминаемых в сводках компетентных служб Федерации. Опасность исходила совсем от других людей. Например, от крепко сбитого, сорока с небольшим лет человека в кожаной куртке и джинсах, вчера еще сидевшего за стойкой бара «Лимпопо» в совсем ранний час и неторопливо загружавшегося виски. Человек этот уже начинал лысеть, но в остальном был еще хоть куда. Остатки шевелюры его отливали льняной белизной с еле заметным соломенным оттенком. Глаза его были васильково-голубыми, а загорелое, круглое, как луна, лицо было честным и располагающим к откровенности, как у большинства отъявленных мошенников. У ног его, облаченных в потертые кроссовки, лежал на полу здоровенный, белый, с черными пятнами, охотничий пес. Временами хозяин скармливал ему то соленый орешек, то еще что-нибудь с подносика с закуской, стоявшего перед ним. Человека звали Тони Пайпер, а его пса – Бинки.