Ночь Пса
Шрифт:
Непонятные Харру, лишь ощутимые для него. И совсем другие опасности подстерегали на них.
И другая несвобода. И все-таки Тор не изменился с тех пор, когда только Харр и Меч сопровождали его в пути по плохим местам. Он всегда был уверен, что сам выбирает свой путь.
Неважно – ведет его по этому пути кто-нибудь или нет...
У реки Харр получил от Тора вторую весть. Только вторую за время странствий по этому чужому городу. И после этого уже уверенно вел его – вниз по течению, далеко, к окраинам города.
Временами он даже почти видел Подопечного – тень лодки скользила в тени заросших запущенным кустарником берегов совсем незаметно для человеческого глаза, но то – для человеческого...
Харр выслушал несколько трелей ультразвукового свистка, с меланхолической переодичностью доносившихся с водной глади, и
И еще он понял – именно здесь где-то, в этой путанице ржавой воды, перекошенных железных створов и пустынных громад доков, прячется зло... И что Тор Толле – тоже это понимает...
Когда след Подопечного истаял, растворился во тьме, Харр снова стал лышать зов…
Клавдия Шпак раннему визиту комиссара полиции удивлена не была ничуть. Комиссару были предложены объемистая чашка чаю и возможность пригреть на коленях щенка дога, оправившегося от хвори. Выдержав приличествующую паузу, Роше предпринял-таки попытку взять быка за рога. Он настойчиво поинтересовался, какой метод уважаемый специалист по четвероногим считает наиболее подходящим для поисков Пса Харра и, главным образом, его хозяина. В ответ на это плотно сбитая доктор ветеринарии только махнула рукой.
– Вся Прерия уже знает, что мафия, полиция, контрразведка и Лео Косневски днем с огнем ищут сбежавшую псину. Если вы думаете, комиссар, что первым пожаловали ко мне за консультацией, так ошибаетесь. Первым – вчера еще – пожаловал старый приятель народа Чура – Пер Густавссон. Я прямо обмерла. Мы с ним часто встречались, пока его бес не попутал торговать государственными секретами... Но он, однако, показал мне бумагу, где велено всем и вся ему оказывать всяческое содействие и так далее, и тому подобное... Но уж Перу я никакого содействия оказать не могу, хоть на месте тресну. Это он – не я – десять лет жил и работал в тех местах, и с тех пор нового о них совсем немного прибавилось. А попозже чуть – на всех парусах сюда примчал господин Косневски. И все хотят знать каким свистом и каким притопом зазывать и подманивать Чурских Псов. Будто я – кудесница или что-то такое... И будто я так вот запросто должна делиться секретами с первым встречным. Я их слишком мало – секретов этих – знаю... Я всего только приучила к нашей жизни одного-единственного Пса. Пса немного смешно – Гррохом звали, а его Подопечную – никогда не говорите хозяина – запомнили? – ее звали Эванджелистой. Джеллой. Они мне пишут изредка. Приглашают. Вот найду спонсора и на старости лет двину...
– И все-таки о Псах... – кашлянул Роше...
Доктор ветеренарии снова махнула рукой.
– Да, боюсь, что заболтаю вас пустыми разговорами. О Чуре можно говорить бесконечно, – она с сожалением посмотрела на дно своей чашки. – Но вас интересуют именно Псы... Хотя, там это все увязано... Прежде всего, сами люди там другие. Преобладает, так называемый, ювенильный тип. Только не считайте их дегенератами какими-то. Они во многих вещах нам, грешным, сто очков вперед дадут. А Псы... Их генофонд тоже измененилcя. Продолжительность жизни выросла, сильно возрос набор способностей, интеллект... Они порядком умнее своих земных предков – Псы Чура. Необыкновенно хитры. Могут маскироваться на местности и вписаться в любую среду. Даже паранормалика у них развита. Но приписывать им разум – разум в нашем, человеческом, понимании – наивно. Дальше навыков счета у них дело не идет. И вообще, не их собачье дело – возиться с техническими деталями. Они уверенны, что Подопечные сообразят КАК. Может, даже, сообразят ЧТО. Но вот священное ЗАЧЕМ – это их, Псов, монополия. Мне это, кстати, кажется довольно логичным. Прикиньте сами: то, что мы привыкли считать высшим пределом эволюции материи –
Доктор явно села на своего любимого конька. Чего-чего, а склонности к философским обобщениям в этой бойкой толстушке Роше не ожидал. Он изобразил предельную степень внимания. Этому примеру последовал и увечный щенок на его коленях.
– Вы напрасно беспокоитесь за меня... – голос Энни в микродинамике был почти безмятежен, лишь чуть тронут тревогой. Именно это чуть очень не понравилось Киму.
– Я сижу в вашей берлоге тихо, как мышь, и не думаю шалить, – продолжила Энни чуть обиженно. – А вот если вы, господин агент, не пошутили насчет пекинской лапши, то сейчас, я думаю, – самое время привести вашу угрозу в исполнение... У вас здесь холодильник – пустой, и линия доставки не фурычит. Но я не поэтому звоню вам. Здесь... Ну, в общем, по-моему, одному из ваших людей угрожает опасность...
Прекрасно... – Ким откинулся на спинку отменно неудобного кресла и тяжело вздохнул: отрезанный от окружающего мира, запертый в охраняемой конспиративной квартире, фигурант по делу о похищении Гостя знает, оказывается, нечто, чего не знает никто из оснащенного всеми современными средствами связи и обнаружения воинства, брошенного на поиски Торвальда Толле... Прекрасно!
– Кого вы имеете ввиду, Энни? – он тут же обругал себя за фамильярность, но она сошла ему с рук.
– Я тут поговорила с одним моим знакомым, который кое-что смыслит относительно Чура и всего с ним связанного...
Час от часу не легче!... – с тихим восторгом подумал Ким. – Интересно, брифинги и вечеринки с раздачей автографов у нас на спецквартире еще не проводятся? Надо было без церемоний забрать у нее блок связи...
– Вы, возможно, знаете такого, – продолжала Энни, – Карла Васина? Его еще называют иногда Фотографом...
Киму это прозвище кое-что говорило. Но мало.
– Не имею чести знать такого лично...
– Он предупредил меня... Сугубо конфиденциально... К нему наведовались люди от мафии. Человек Магира – нам с вами доводилось говорить о таком... – Энни иронически глянула на Кима с экранчика блока связи. – Этот тип предупредил Фотографа, что по городу слоняется некий Густавссон – у них с Фотографом раньше были какие-то общие дела – и что этот Густавссон ходит на поводке у легавых – это, я думаю, он о вас... Так вот, Фотографа предупредили – очень недвусмысленно – чтобы при встрече с этим господином он заткнул свой язык в задницу и был осторожен – очень и очень... И главное – чтобы немедленно дал знать, как только Густавссон появится на горизонте... А когда тот тип из мафии отвалил, то Фотограф у себя дома и в оффисе выловил пару жучков. И думает, что этим добром он теперь обеспечен надолго... Жучки он трогать не стал и честно просил предупредить кого надо, что если этот самый Густавссон его потревожит, то ему – Фотографу – просьбу Магира волей-неволей, а придется уважить. Такие вот дела, агент... Мне кажется, что этому шведу во всей этой истории может выпасть совсем неважный расклад... Люди от Магира ведь явно не к одному только Фотографу заходили по этому делу... И ищут они этого вашего типа вовсе не для того, чтобы вручить ему букет цветов.
– Послушайте, Энни... – Ким придал своему голосу как можно большую суровость. – Ведь мы договорились в вами, что вы выходите на связь только по этому каналу, только со мной и только в случае экстренной необходимости...
– По вашему, сейчас такой необходимости не было? – парировала его укор Энни.
– Может быть и была, – не дал сбить себя с толку Агент на Контракте. – Но как прикажете быть с тем, что вы засветились с вашим Фотографом?
– Он такой же мой, как и ваш! – возмутилась Энни.
– Я, разумеется, говорила с ним не по его каналу. Точнее – он со мной... Воспользовался городским автоматом и себя не называл... У нас с ним – старая договоренность... И он знает, что я работаю по Гостю и по Чуру...
– Вам не звонил никто больше? – задал Ким чисто риторический вопрос. – И вы сами никому не звонили?
Ответом ему было недвусмысленное молчание.
– Вот что... – Ким потер лоб и выразительно посмотрел на Роше. – Я сейчас подъеду к вам. Раз уж линия доставки сплоховала... Заодно и проверим, нет ли еще каких проколов... Ждите и запомните: открывать можно только мне и – никому другому.