Ночь соблазна
Шрифт:
– Согласна, – хихикнула Пэйшенс. – Я-то знакома с Эверодом всего чуть больше года, но мой муж утверждает, что виконт имеет обыкновение очертя голову бросаться за каждой юбкой. Должна признать, что есть в нем что-то такое, от чего женское сердечко начинает биться часто-часто…
– Или заставляет женщину задуматься, каково это – прижаться губами к его губам. Вот интересно, от его поцелуев пьянеешь как от коньяка или еще сильнее? – проговорила Фэйр и вздохнула с тоской.
Маура уже открыла рот и едва не попалась в ловушку. Она чуть не проболталась, что уж точно знает, как действуют на женщину поцелуи Эверода.
Маура судорожно сглотнула слюну и вовремя удержалась от того, чтобы не произнести подобный вздор. Должно быть, лицо у нее при этом было особенно глупое, поскольку все три дамы воззрились на нее как-то очень пристально.
– Да теперь уж поздно: ведь этот бездельник уже целовал вас, верно? – сказала проницательная Килби. – Или хуже того…
Маура резко остановилась, почуяв, что новые подруги ловко загнали ее в угол.
– Я…
Тут Фэйр сделала то, что удивило Мауру, – обняла ее за талию, глядя в глаза с таким сочувствием!
– Не трудитесь отрицать. Килби подслушала, как Эверод говорил моему брату, что он рассчитывает на большее, нежели ваши поцелуи.
– Мы очень любим Эверода, Маура, – сказала Килби; они с Пэйшенс подошли ближе. – И все же этот человек – отчаянный ловелас. За те два года, что я его знаю, у него было столько любовниц, что я со счету сбилась.
Пэйшенс кивнула, подтверждая ее слова.
– Вы в опасности, потому что являетесь членом его семьи. Конечно, нам не следует вмешиваться…
– Однако вы сильно отличаетесь от его обычных возлюбленных, – закончила ее мысль Фэйр.
– Я не принадлежу к числу его любовниц, – быстро ответила Маура.
– Пока не принадлежите, – уточнила Килби, взяв ее за руку. – Эверод, как правило, стремится к тем, кто хорошо понимает его суть. Ему нельзя верить, он обожает волочиться за женщинами, и он чудовищно эгоистичен. Его привычный круг – это вдовушки и куртизанки. Эти дамочки не претендуют на то, чтобы связать его серьезными узами, да он бы им этого и не позволил.
– Но соблазнять невинных девушек ради развлечения или из мести – это слишком отвратительно, даже для Эверода, – сказала Фэйр в уверенности, что она видит виконта насквозь. – Я не утверждаю, что знаю все о вас с Эверодом, по совесть не позволяет нам допустить, чтобы он погубил невинную девушку из мести.
Маура опустила зонтик и закрыла его. Тревога, звучавшая в словах Фэйр, огорчила ее. Все ее существо протестовало против мрачного портрета, какой ей нарисовали. Она не хотела верить, что Эверод может причинить ей зло. Но эти дамы, которые знают его куда лучше, чем она, утверждают, что он не только способен, но и замышляет ее погубить.
– Добрый день, милые леди, – раздался голос Эверода. Они вздрогнули, отрываясь каждая от своих мыслей. Он был не один: на его руку опиралась красивая женщина, судя по всему, на последнем месяце беременности. – Поспел ли я вовремя, или вы уже забили Мауре голову сказками о моей кровожадности?
Его неприветливые янтарно-зеленые глаза перебегали с одного лица на другое, а неудовольствие
– А ведь и правда, Эверод, – со смехом проговорила его спутница, красавица брюнетка. – Большинство женщин – исключая присутствующих, разумеется, – находят твою грубую, порывистую натуру довольно привлекательной.
– Мы не смеем задерживать вас и вашу подругу, лорд Эверод, – сказала Килби, отнюдь не смущаясь из-за того, что она с подругами только сейчас занималась именно тем, в чем обвинял их Эверод. – Счастливой прогулки!
Эверод не сводил глаз с Мауры, мысленно подталкивая ее к тому, чтобы она бросила ему обвинение в каком-нибудь чудовищном злодеянии.
– Пойдемте, леди, – сказала Фэйр и прикоснулась к Мауре, которая, казалось, ее не слышала.
И все четверо поспешили дальше по тропинке, не оглядываясь, чтобы проверить, не гонится ли за ними разъяренный виконт.
– Она очень красива, – глядя вслед уходящим дамам, заметила Велуэтта. – К тому же совершенно невинна. У некоторых женщин это очень заметно, как аромат у цветка.
– Что ты хочешь этим сказать, Вель? – проворчал Эверод, борясь с искушением догнать Мауру и потребовать, чтобы она пересказала все то, что ей наговорили о нем жены его друзей. – Ты полагаешь, что я слишком изнурен похождениями, чтобы ухаживать за мисс Кигли?
О, эти женщины! Даже не выслушав его точку зрения, они окружили Мауру со всех сторон, как бы заслоняя от его зловещих замыслов. А вот интересно, знают ли Солити и Рэм, что нынче затеяли их женушки, заявившись в гости к Мауре? Всю эту троицу следовало бы выпороть как следует, чтобы не вмешивались в его жизнь.
– Милый мой, ты слишком изнурен, чтобы ухаживать за большинством женщин, – отозвалась Велуэтта и ласково потрепала его по щеке. – Но это не мешает нам замедлять шаг, дабы ты мог нас поймать.
Никому не хотелось возобновлять беседу, пока они не вышли на берег реки Серпантин, которая своими очертаниями напомнила Мауре параллелограмм и была скорее похожа на озеро [18] , питавшееся водами маленького ручейка. По его зеркальной глади рядом с утками и лебедями скользили лодки и маленькие яхты. Килби говорила чистую правду – в таком живописном месте невольно хотелось остановиться и полюбоваться красотами природы. Как и предсказывала Фэйр, несколько художников старательно воспроизводили на полотне окружающий пейзаж посредством акварели и угля.
18
Серпантин действительно искусственное озеро, отделяющее Гайд-парк от Кенсингтон-гарденс.
– А кто была та дама с лордом Эверодом? – спросила Маура, не в силах справиться с любопытством.
– Леди Спринг, – ответила ей Фэйр, не желая вдаваться в подробности.
– Его возлюбленная? – Маура не могла не задать этот вопрос, он буквально жег ей язык, словно раскаленный уголек.
– Чьей только любовницей не была леди Спринг! – зло бросила Килби, и на ее лице живо отразилась неприязнь к этой даме. – А если и не была, то очень хотела быть.
Герцогиня прищурила глаза, пытаясь сохранять спокойствие.