Ночь в городе

Эдельман Николай

– Джорди взял их. Сообщи Альфреду, - затем он совершенно оттер Герца в сторону и в ожидании ответа расположился в небрежной позе, облокотившись о стеклянную перегородку и с шлемом под мышкой. Дежурный долго куда-то названивал, а Герц от нетерпения кусал губы и барабанил пальцами по стеклу. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем дежурному удалось дозвониться, но, как понял Леонид из его слов, вовсе не Альфреду, а какой-то Розалинде, которую он просил перезвонить Альфреду.

– Сейчас она ему позвонит, - сказал он мотоциклисту.
– Как там Анаксимандр?

–

Грозится, что разгонит всех умников в Центральном штабе, когда покончит со Стиллом, чтобы они не лезли не в свое дело.

– Значит, никогда, - заметил дежурный и опять прислушался к трубке. Герц про себя произносил все слова, какие только знал - в конце концов, что за безобразие? Пока он ждет ответа, мог бы и его делом заняться. Это поважнее, чем какие-то Центральные штабы.

– Фарингосепт завтра женится, слыхал?
– сообщил мотоциклист. Почему-то они оба заржали.

– Где?
– спросил дежурный.

– В "Титанике".

– Ты там будешь?

– Зачем? Майор хочет туда свой отряд отправить, и то только на случай, если Толстый Эдди захочет отбить у Фарингосепта невесту, - и они опять засмеялись. Герц решил, что надо брать инициативу в свои руки и обратить внимание дежурного на свою особу, но тут тому стали что-то говорить в трубку; он поднял палец, когда мотоциклист опять открыл рот, выслушал все, что ему сообщили, и сказал:

– Альфред передает - порядок, пусть все идет по плану. Графнамла ведите сюда.

– Он ранен и помирает.

– Все равно сюда. Мы врачей вызовем. Если он попадет в больницу, сам понимаешь, что от него Ван Рубьюги оставит.

– Да!
– мотоциклист кивнул и выбежал прочь.

– Извините. Я вас слу...
– вспомнил дежурный о Герце и обратился к нему, но его опять прервали. В помещение с улицы ворвались два парня джинсовые драные куртки на голое тело, кроссовки, браслеты с заклепками на руках, свисающие до самых глаз лохматые волосы - один из них, не переставая жевать резинку, сказал:

– Начальник, булькают, Вилли шуршал до нас.

– Да-да, - ответил дежурный.
– Идите к нему. Он ждет. Сто девятая комната, второй этаж.

– Сам крутил, - проворчал парень, и они направились прочь. Но не успели они скрыться, как опять зазвонил телефон, и дежурный вновь оказался занят. Говорил он недолго, но сейчас же стал звонить ещё куда-то. Пока он звонил, вошли двое в белых халатах.

– Где у вас тут раненый?
– спросил один, худой черноволосый мужчина с изрезанным глубокими морщинами лицом.

– Сейчас привезут, - ответил дежурный.
– Подождите. Пройдите пока наверх, в тридцать вторую. Его туда принесут.

– Черт знает что!
– возмутился один из санитаров.
– Опять два часа без дела ждать! Вечно так. И зачем его туда нести - грузите сразу в машину - и в больницу.

– Нет-нет, - ответил дежурный.
– В больницу его нельзя ни в коем случае. Мы только хотим, чтобы вы проследили, чтобы он не помер, пока его будут допрашивать. Будьте добры, в тридцать вторую. Это быстро. Мы вас надолго не задержим.

–

Вы понимаете, что мы - скорая помощь?
– заорал врач.
– Скорая! Помощь! Мы не занимаемся такими делами! Нас десятки больных ждут, вы это понимаете? Если он действительно ранен и нуждается в помощи, мы должны его забрать в больницу. Вы тут о себе уже невесть что воображаете!

– Вот, прочтите, - скучным голосом сказал полицейский, протягивая ему какую-то бумагу, - Это от Хромли.

Врач брезгливо взял бумагу и прочел. Пока он читал, его лицо все более и более вытягивалось. Наконец он вяло хмыкнул, пожал плечами и, сказав: "В какую, говорите? В тридцать вторую? Пошли, Исав", - молча прошел вглубь помещения. Герц вновь приготовился говорить, но опять не успел. На улице зашуршали шины, и к дому подъехал ещё один автомобиль. Дежурный вылез из-за своей перегородки, выскочил на улицу и поглядел, кто приехал. Вбежав обратно, он тут же принялся куда-то названивать.

– Машина приехала!
– заорал он в трубку.
– Спускайтесь!

– Сейчас, одну минутку!
– крикнул он Герцу.
– Буквально минутку, и мы вами займемся!
– и он опять кинулся на улицу. Герц подумал, что какие-то тайные силы словно сговорились, чтобы помешать ему сообщить о происшедшем, и лучше всего плюнуть и уйти; может быть, это вовсе не злые силы, а добрые, и все это неспроста, особенно, если вспомнить предубеждение Лоры к полиции. Да и вообще, Герц был уверен, что полиция ему не очень-то поможет. Но надо было сделать хоть что-то!
– и ему ничего не оставалось, как сесть на стоявшую у стены под портретом Основоположника скамью, рядом с каким-то щуплым мужичонкой, дремлющим, опустив голову на грудь. Потом из боковой двери вышел полицейский и вывел заплаканную женщину. Она всхлипывала и вытирала глаза насквозь мокрым носовым платком.

– Посидите, пожалуйста, и подождите, - сказал ей полицейский.
– И успокойтесь, все будет в порядке.

Продолжая всхлипывать, женщина опустилась на скамью рядом с Герцем и запричитала, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Ведь это надо же такому быть! Как небо могло это допустить! Бедный Ренни, он никому никакого зла не сделал! Он даже мухи обидеть не мог! Что же на свете творится?! За что ему такая злая судьба?!

Герц с отсутствующим видом глядел в пространство, сплетя руки на коленях. Он чувствовал себя очень глупо, но понимал, что больше ему некуда идти.

В дверном проеме вновь возник дежурный.

– Заносите, заносите его!
– закричал он.
– Осторожней, не заляпайте мне тут все!

Несколько человек неуклюже протащили в узкую дверь носилки, на которых лежал окровавленный человек. Во лбу у него зияла дыра, кровью была пропитана его разодранная одежда и простыня, подстеленная под него.

– Стоп, кладите его пока здесь!
– скомандовал дежурный.
– А то на лестнице с Ауреллием столкнетесь.

– Может, его сразу в морг?
– угрюмо спросил один из сопровождающих. Похоже, что никаких показаний он уже не даст.