Ночь в городе
Шрифт:
– Разумеется! Только дурак не может видеть этого! Будет что-нибудь как в революцию, а может, и того похуже.
– По-моему, вы слишком пессимистично настроены.
– Это не настрой, это глубокая уверенность, подкрепленная логическими выводами.
– Какими?
Герц не успел ответить; мимо, весь взмыленный, пробежал Кейс. Он орал на ходу своему спутнику, какому-то мужчине с гвоздикой в петлице:
– Я не знаю, что делать! Позвонил Абзац и сказал, что сюда нагрянет Рохар со своей бандой! У него, мол, есть сведения, что я храню порнографию, и он хочет её найти - прямо сейчас, чтобы
Они исчезли в толпе, а Герц спросил у одного из стоявших рядом:
– Кто такой Рохар?
– А, один тип с телевидения. Борец за справедливость. Любит выводить всех на чистую воду. Неужели вы о нем ничего не слышали? Он же у нас самый знаменитый человек в городе. Знаете его программу "Безвременье"?
– А, что-то такое слышал... Припоминаю.
– Да, он личность выдающаяся. Ага, а вот сейчас вы и лично с ним познакомитесь. Пожаловал сюда.
Герц повернулся и увидел, что, расталкивая толпу, по холлу движется группа людей. В середине её шел оператор, неся на плече телекамеру. Около него находились двое здоровенных молодцов, оберегая его от возможных покушений. Впереди быстрым шагом уверенно шагал человек в черной кожаной куртке с решительным и хищным выражением на лице. Перед ним, спиной вперед, семенил Кейс, пытаясь то ли загородить ему проход, то ли объяснить что-то. Толпа испуганно шарахалась в сторону, многие закрывали лица, не желая быть снятыми и опознанными.
– Ну вот вы, вы хотя бы!
– закричал Кейс, хватая Герца за рукав. Будьте свидетелем, пусть все знают, что у меня нет порнографии! Этому типу ничего не стоит подкинуть мне все что угодно, лишь бы опозорить меня!
– Я знаю, что у вас где хранится, - железным голосом сказал Рохар, не останавливаясь, и последовал дальше.
– Черт возьми!
– схватился за голову Кейс.
– Что он натворит! Идемте, идемте, все станете свидетелями его незаконных действий!
Он устремился следом за Рохаром, который явно направлялся к женской уборной, где уже побывал Герц. Заинтригованная публика повалила следом. "Опять меня куда-то тащат" - подумал Леонид. Рохар действительно одним ударом ноги выбил дверь в уборную и проник внутрь. Кейс с отчаянными воплями, рвя на себе волосы, последовал за телевизионщиками. Изнутри донеслись громкие вопли, визг, шум и треск.
– Без нас обойдутся, - заметил Агур, останавливаясь. Герц последовал его совету. Наружу из двери посыпали полуодетые девушки, некоторые из них наспех неумело завернувшиеся в какие-то простыни и куски ткани.
– Вот! Вот!
– кричал внутри Рохар.
– Я же говорил! Снимай, Арчи!
– Неправда!
– захлебывался в возмущенном вопле Кейс.
– Вы не имеете права! Негодяй!
Около Герца оказалась девушка, которая прижимала к груди длинный кусок ткани. Видимо, растерявшись, она не замечала, что её зад выставлен на всеобщее обозрение.
– Девушка, у вас непорядок в одежде, - заметил Леонид.
– Где?
– она от неожиданности чуть не выронила всю ткань, но потом увидела, в чем дело, покраснела и, пробормотав "спасибо", попыталась ухватить рукой нижний конец ткани и обернуть
– Давайте я вам помогу, - предложил Леонид.
– А, это ты, Марго, - сказал Реджинальд.
– И ты здесь?
– Да, - ответила девушка.
– Господи, я бы глаза вырвала этому мерзавцу!
– Кому? Кейсу?
– Да нет, Рохару. Вечно лезет, куда его не просят. Ну да, мы фотографировались без одежды - но ведь никто не принуждал. А теперь этот гад врывается к нам в уборную. Хорошо, я купальник успела захватить. Будьте добры, загородите меня, пожалуйста, пока я оденусь.
Мужчины отвели её в угол и держали перед ней её тряпку, пока она надевала купальник.
– Знаете что, зачем нам этот скандал?
– сказал Реджинальд Герцу. Пойдемте куда-нибудь. Тут это теперь надолго. Все накрылось, это точно. Пойдемте к Эрвину, у него открыто.
– Можно я с вами?
– спросила Марго.
– Все равно мне некуда деваться, пока они там торчат.
– Ну идем, - сказал тот, критически оглядывая её наряд.
– Только ты бы оделась поосновательней.
– Вся моя одежда - там. А я не хочу туда идти. Да ничего, на улице тепло.
5.
– Здорово, Эрвин, - сказал Реджинальд усатому человеку с курчавыми волосами, возвышавшемуся за полированной стойкой; за его спиной громоздилась батарея бутылок с яркими этикетками.
– Налей нам чего-нибудь. Это Леонид Герц.
– Очень, очень рад видеть вас у меня!
– сказал бармен, пожимая Леониду руку.
– Я вас угощаю! А ты чего приперлась?
– вдруг резко изменил он тон. Убирайся! Я таких, как ты, не обслуживаю!
– Тихо, Эрвин. Это не "охотница за мужчинами", это наша Марго, сказал Реджинальд, обнимая девушку за плечи.
– Я ручаюсь, что она никогда такими делами не занималась. Или все-таки занималась, а?
– хитро спросил он.
– Да что вы!
– возмутилась Марго.
– Никогда!
– Ладно. Поверим. Дай нам вермуту, - сказал он Эрвину.
– Сядем, что ли, сюда, - они уселись за столик прямо около стойки, и Герц увидел перед собой некоего человека. Был он мал ростом, едва ли метр пятьдесят, неопределенного возраста - ему можно было дать и десять, и шестьдесят лет с коротенькими ручками и ножками и крупным, покрытым морщинами, лицом. Он был одет в неописуемые лохмотья - штанины и рукава кончались рваной бахромой, свисавшей грязными сосульками. Он взглянул детскими голубыми глазами на Герца и произнес:
– Был Свет истинный, который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был, и мир чрез него начал быть и мир Его не познал.
– Это Джери, - хмыкнул Реджинальд.
– Не обращайте на него внимания, он тихий.
– И вот, есть последние, которые будут первыми, и первые, которые будут последними, - провозгласил Джери. Он обосновался за столиком и, видимо, никуда не собирался уходить.
Герц огляделся. Помещение было небольшое, хотя не слишком уютное, поскольку его освещал яркий электрический свет. Народу было не очень много, но все же почти за каждым столиком - грубо сделанным, но чистым и с полированной поверхностью - сидело по два-три человека. Леонид промочил горло вермутом и сказал: