Ночь веселья

Картленд Барбара

Спустя какое-то время дверь открылась. На пороге стояла неряшливо одетая, но симпатичная женщина.

— Могу я… видеть мисс Виолетту Лок? — неуверенно спросила Давитта.

Женщина улыбнулась.

— Вы, верно, ее подруга из Шотландии? Она вас ждала, — ответила она с типичным кокни-выговором.

На мгновение Давитта ощутила невероятное облегчение и сразу растерялась, не зная, что сказать. Все же Она спросила:

— Да, это я… А мисс Лок… она дома?

— Нет, милочка, вы с ней разминулись. Она поехала в театр, —

ответила женщина. — А меня зовут, миссис Дженкинс. Кажется, сегодня у меня прибавится постояльцев, а?

— Я была бы очень рада остановиться у вас, — заверила Давитта.

Хозяйка дома тут же протиснулась мимо девушки и крикнула кебмену:

— Тащи вещи на второй этаж… вон туда, правильно!

Давитта услышала ворчание кебмена, но, не обращая внимания, последовала за миссис Дженкинс наверх. Лестницы в доме были узки, а ковры совсем вытерты, но Давитта ничего не замечала от радости. Виолетта знает о ее приезде, значит, в Лондоне она не будет одинока.

На втором этаже миссис Дженкинс открыла дверь в одну из комнат, и Давитта едва не вскрикнула от удивления — перед ней была самая крошечная из всех виденных ею спален.

Места в комнате едва хватало для кровати да небольшого комода. На истоптанном полу лежал небрежно брошенный коврик.

— Маловата, правда, — не погрешила против истины миссис Дженкинс, — но зато вы будете жить дверь в дверь с вашей подругой. Вам ведь не по вкусу было бы оказаться на другом этаже?

— Да, конечно, — ответила Давитта. — Вы очень добры, что подумали об этом…

Миссис Дженкинс улыбнулась ей.

— Я к людям добрая, — ответила она. — Ив постояльцы беру только актеров, но ладно уж, для вас сделаю исключение. С вашим личиком только в театре выступать, сами скоро увидите.

Она бросила на Давитту оценивающий взгляд, не упустивший ничего — ни рыжих волос, полускрытых шляпкой, ни нежной кожи, ни больших испуганных глаз.

— Да, вас туда мигом возьмут, — подытожила она. — Танцевать умеете?

— Б-боюсь, что нет, — засмущалась Давитта. — Мне было бы очень страшно выйти на сцену… и…

Она хотела сказать, что ее маменька не одобрила бы подобного занятия, но решила, что об этом лучше умолчать.

Миссис Дженкинс расхохоталась:

— Да вы на нее пулей вылетите, если вас возьмут!

Давитта ничего не ответила, потому что в этот момент по лестнице поднялся, тяжело дыша, кебмен с, сундуком, и девушке с хозяйкой пришлось выйти в коридор — троим находиться в такой комнате было невозможно. Когда же наконец был внесен и второй сундук, Давитта живо представила, как она будет забираться в постель, проявляя чудеса ловкости.

Заплатив кебмену, девушка в растерянности остановилась перед сундуками. Тут снова вмешалась миссис Дженкинс.

— Переоденьтесь-ка, милочка, умойтесь да поезжайте к Виолетте в театр.

— В театр? — переспросила Давитта.

— Конечно,

куда ж еще? Билли поймает вам кеб, когда будете готовы. Скажете, что вам нужно в «Веселый театр»с черного хода. Виолетта сейчас у себя — до представления-то еще не меньше часа.

Голос хозяйки звучал твердо и уверенно, Давитта не осмелилась возражать ей. Когда миссис Дженкинс спустилась вниз, девушка послушно сняла шляпку и дорожное платье и, покопавшись в сундуке, извлекла из него чуть помятое, но миленькое выходное платье. Когда-то оно принадлежало матери, но Давитта постаралась сделать его более модным, придав ему сходство с одним из театральных нарядов Кэти.

Давитте вспомнились рассказы Кэти о том, что в Лондоне каждая уважающая себя женщина надевает к вечернему платью шляпку — исключение может быть сделано только на балах. Давитта достала из картонки шляпку, подаренную ей мачехой. Шляпка была до того вычурна, что Кэти не могла носить ее в Шотландии и потому отдала Давитте. Правда, она до сих пор не осмеливалась даже примерить подарок. И теперь она долго колебалась, а посмотревшись в зеркало, подумала, что, нарядись так в церковь, ее либо засмеяли бы, либо выгнали с позором.

Девушка быстро сняла со шляпки два лишних, на ее взгляд, страусовых пера, и убедив себя в собственной заурядности и неприметности, взяла сумочку и с дрожью в ногах стала спускаться по лестнице.

Она не знала, где найти миссис Дженкинс, но, услышав шум где-то в подвале, решила заглянуть туда и увидела огромную темную кухню с допотопной плитой, у которой стояла хозяйка.

— Прошу прощения, — робко начала Давитта.

— А, это ты, милочка! — повернулась к ней миссис Дженкинс. — Как быстро!

— Я… я прилично выгляжу? — неуверенно спросила девушка.

— Еще бы! — ответила миссис Дженкинс. — Простовато для театра-то, но уж Лондон тебя научит, будь уверена! Билли — неожиданно завопила она таким пронзительно громким голосом, что Давитта подпрыгнула. — Куда ты запропастился! А ну, марш сюда!

Никто не откликнулся, миссис Дженкинс уже набирала воздух, собираясь издать новый вопль, но тут появился странный маленький человечек с чересчур длинными для его роста руками. Хромая, он вошел в дверь на другом конце кухни и остановился.

— Чего? — спросил он.

— Уснул, что ли! Сколько тебе говорить, шевелись живее!

— Я работал, — угрюмо отозвался Билли.

— Иди на улицу и поработай там — найди кеб для леди.

Билли поглядел на Давитту большими умными глазами, никак не вязавшимися с его внешним видом, и ухмыльнулся:

— Добрый день, мисс.

— Скажи кебмену, чтобы отвез ее в театр, к черному ходу!

Билли повел Давитту вверх по лестнице, а миссис Дженкинс крикнула им вслед:

— Да смотрите, чтоб вас не облапошили! Девять пенсов за проезд да три на чай, и ни фартингом больше!