Ночь
Шрифт:
– Да, точнее, нет…это неважно, у меня нет больше выпивки, Сьюзи. И, прошу тебя, заканчивай эти разгово….
– Ай! Как больно! – прервала она его своим девичьим, хорошеньким криком.
Это был пылесос, который нечаянно проехался Сьюзи по стопе.
– О, прости, – начал извиняться Джонни, пнув робота несколько раз, – блин, безмозглый чайник. Так бывает, что он немного тупит.
– Он что, всё так же работает у тебя круглыми сутками? Как он до сих пор не превратился в кучу металлолома?
– Ты же знаешь, у меня аллергия
– Джонни, ты не исправим.
– Ну и пусть, зато я не рискую быть убитым.
– Ладно, вставай, пошли навестим Робинсонов.
– Что? Каких Робинсонов, ты уже пьяна?
– Кэролайн, Гарри, Мэгги, Билли – разве ты их не знаешь? Они твои соседи, Джонни.
– Может быть, и видел, но имена мне точно ни о чём не говорят.
– Ты живёшь здесь уже пять лет и не знаешь своих соседей, которые живут у тебя за стенкой!? Да-а….
– Тсс, пожалуйста, не кричи, Сьюзи, я тебя умоляю. Посмотри на время – уже одна минута одиннадцатого.
– Хватит ныть, пошли…давай сюда руку, не упрямься, – сказала она, схватила его дрожащую руку и потащила к выходу.
– Что за разговоры?
Джонни не сопротивлялся, чтобы не выглядеть трусом. Ему, разумеется, никуда не хотелось идти, но Сьюзи была напориста.
– Обычные разговоры, – ответила она ему, лишь когда они подошли к двери. – не медли, Джонни, открывай.
– Подожди, мы должны это обсудить.
– Нечего обсуждать – тебе нужно проветриться.
– Вот же дерьмо, – недовольно произнёс Джонни и начал картинно шарить по своим карманам, – куда я сунул этот ключ? Чёртова память.
– По-моему, ты его положил в левый карман своих брюк.
– Да? Да, точно, ты очень внимательная. И всё же-е-е…ты, вообще, уверена?
– Джонни, перестань тянуть время, поворачивай ключ.
– О-о’кей, – сказал он, открыл дверь, а когда они оказались на лестничном пролёте, аккуратно и надёжно её закрыл, не забыв трижды это проверить.
Пылесос тем временем продолжал разъезжать по квартире, молча собирая пыль, которой, впрочем, уже давно нигде не было. По телевизору мелькала заунывная картинка, а за окном, спрятанным за толстыми занавесками, мучительно тянулся один из тёплых, летних вечеров. Несмотря на то, что солнце только-только начало сползать за горизонт, по улицам уже никто не ходил, не ездил и даже не пытался завести с кем-нибудь разговор. Дома по-прежнему стояли в полном одиночестве, а каждое окно было насмерть занавешено совершенно беспросветными шторами. Казалось, что все жители по-прежнему чего-то ждут, вернее, даже не ждут, а всячески надеются до конца своей жизни оставаться в полном одиночестве. И так было везде: по всему городу, на всех этажах – везде одно и то же. Это унылое зрелище походило на окрестности переполненного кладбища, где от рассвета до рассвета только и виднелись, что одни надгробья, кресты и птицы. Время совсем исказилось, жить в нём становилось всё трудней
Глава 2
Сьюзи позвонила в соседнюю дверь. Джонни стоял, как статуя, и был бледен, как мертвец. Дверь открыла старушка: молодая для своего возраста и чересчур бодрая.
– Так и думала, что вы ещё не спите, тётя Мэгги! – радостно произнесла Сьюзи. – Не против, если мы немного побудем у вас?
– О, детка, проходи, – распахнула старушка настежь дверь, пропустив гостей в квартиру. – Можешь присаживаться у старого камина вместе со своим молодым человеком.
– Его зовут Джонни, неужели вы его не знаете?
– А, Джонни, как же-как же, знаю…загадочный незнакомец из 302-ой. За всё время, что я здесь живу, я ни разу не слышала ни единого звука из его квартиры, как будто он там и не живёт вовсе…да и сам он ходит, как привидение – посмотри на него.
– Да, Джонни такой.
– И ни с кем не здоровается никогда, только ходит с приклеенным к полу взглядом.
– Он стеснительный.
– Да-да, я стеснительный, но нельзя ли перевести стрелки на какую-нибудь другую тему, – заворчал Джонни от злости и от стеснения, вернее, от злости на то, что стеснялся.
В это время к нему подошёл рыжий кот и начал огибать вокруг его ног восьмёрку, мурлыча, подняв хвост, надеясь, что ему что-то дадут.
– О, Фрэнк, – позвала кота Сьюзи и потянулась за ним со счастливой улыбкой, – как поживаешь, толстобрюхий приятель? Дай я тебя немного потискаю. Иди ко мне, кс-кс-кс….
Кот замурлыкал от удовольствия ещё сильнее, как только Сьюзи взяла его на руки, и подумал, что теперь точно что-то перепадёт.
– Только осторожнее, детка, он последнее время стал чертовски сильно линять.
– Ничего, тётя Мэгги, у меня он будет послушным мальчиком, правда, Фрэнк? Ууу ты, мой сладкий….
– О чём вы тут треплитесь? – практически тут же вошёл в комнату какой-то мужчина.
– Привет, Гарри. Как жизнь?
– О, Сьюзи, какими судьбами, не ожидал тебя здесь увидеть, по крайней мере, сегодня.
– Отчего же?
– Не знаю даже, как сказать…просто не ожидал.
– А где твоя благоверная?
– Моет посуду. У нас только-что прошёл семейный ужин. Кстати, вы не голодны? Кое-что осталось.
– Я нет. Может быть, Джонни?
– Я тоже поужинал, – хмуро ответил Джонни.
– Что-то мне очень знакомо твоё лицо, парень. Мы, случайно, раньше не встречались? Подойди немного поближе – не могу толком разобрать твои черты, – немного нагловато попросил его хозяин квартиры.
– Это Джонни, Гарри, твой сосед, – объяснила Сьюзи.
– Из 302-ой, тупица, – ворчливо произнесла тётя Мэгги, – ты же должен его знать.
– Мамаша, без оскорблений, я уже вспомнил… Да-да, точно, из 302-ой. Мы же живём вон через ту стену, – показал он на ту стену и сам уставился на собственный палец.