Ночь
Шрифт:
На самом деле, Тамми не была сердцеедкой. От её любвеобильности ещё никто не пострадал. Просто она была очень весёлым, но ветреным человеком. Франческа любила и ценила её как подругу. Ей было спокойно с Тамми, даже если та болтала без умолку. Тамми, конечно, знала, что Франческа слушает её вполуха, но не обижалась: они хорошо понимали друг друга, словно были сёстрами. А когда подруга выглядела особенно счастливой, Франческа даже пыталась делать вид, что очень внимательно её слушает, хотя в это время невольно витала где-то в облаках.
Почему ей так неожиданно расхотелось
Как вдруг опять, через какое-то время Франческа ощутила нарастающую боль где-то в районе солнечного сплетения. Её глаза невольно расширились, как только она поняла, чем это грозит.
Боль усиливалась и становилась всё нестерпимей, как будто ей разрывали органы, все клетки и ткани. В глазах потемнело. Она согнулась, уткнувшись головой в колени. Издалека доносился обеспокоенный голос Тамми, но её слова заглушал звенящий шум в ушах.
Где-то в глубине её тела раздался глухой хруст, и первый толчок ударил по глотке. Франческа сползла со скамейки и упала на четвереньки. Рядом её трясла за плечо до смерти перепуганная подруга. А внутри словно разворачивалась кровавая битва не на жизнь, а на смерть. Рёбра, казалось, сейчас треснут. Потом невидимые ножи пронзили низ живота – там словно заработала мясорубка. Ещё один толчок – и её вырвало на ровную изумрудную траву возле скамейки.
Звон в ушах прекратился, и Франческа услышала возглас подруги:
– …ты что, напилась вчера?!
И снова ей стало заметно лучше. Франческа увидела перед собой всё ту же воду, только теперь с более явным красным оттенком. Тамми подняла её, обняв за плечи, и быстро поволокла за собой. Чуть ли не бегом подруга вывела Франческу из парка, всё ещё поддерживая за талию, думая, что та может в любой момент свалиться.
– Мне лучше. Лучше! – слегка повысила голос Франческа, чтобы Тамми отпустила её. Они остановились.
– Точно? Довести тебя до дома? Как ты себя чувствуешь? – голос Тамми дрожал. Она не на шутку перепугалась. И на это были причины.
– Да. Точно. Я нормально.
Франческа не решилась сказать, что подобное уже случалось в школе.
– Сможешь идти сама?
– Да.
– Я тебя всё-таки доведу до дома. И не вздумай пререкаться!
Она и не собиралась. Перечить подруге? Нет, последствий этого даже врагу не пожелаешь. Да и в её компании в любом случае было куда спокойней и лучше. Тамми обвила её руку и встревоженным взглядом посмотрела на Франческу. Та опешила.
– Что? Со мной всё в порядке.
– Ты уверенна, что ничего не хочешь мне рассказать?
– Да, конечно. Я, наверное, отравилась в школьной столовой, – если уж врать, то врать до последнего.
– Но ты же утром хотела о чём-то поговорить со мной. Разве не так?
Франческа задумалась. Она не любила обманывать, да и, собственно, не умела. Что бы ей такого придумать, чтоб Тамми
– Я просто хотела попросить тебя помочь мне с уроками. А то стала немного отставать, – она почувствовала, как на лбу крупными буквами вырисовывается надпись: «Я лгунья».
– Ладно. Не хочешь мне говорить сейчас, не говори, – после недолгого молчания сказала Тамми.
Она отложила приговор на потом. Но Франческа была ей благодарна даже за это.
С утра Франческа шла к автобусной остановке, поэтому у неё не было возможности пройти мимо места, где прошлой ночью она встретила того психопата. Точнее, он встретил её. А если ещё точнее – напал. Но теперь они с Тамми шли именно по этой дороге. Франческа вспоминала траекторию вчерашнего пути. Вот здесь она повернула за угол и побежала. Тут она останавливалась, чтобы проверить, не следит ли кто за ней. И оплошала, решив, что этот страх она внушила себе сама.
Она глянула на кирпичную стену. Такая же ровная, молчаливая, немая, не выдающая своих секретов… Словно ничего и не было вчера. Как многого люди не знают. Хотя каждый день могут проходить мимо места очередного преступления и даже не подозревать об этом… Возникло горькое чувство несправедливости. Захотелось крикнуть: «Вот! Здесь! Именно здесь он схватил меня!». Но она молчала. Всё это казалось нелепым, неправдоподобным и даже глупым.
Подойдя к двери своей квартиры, Франческа развернулась и взглянула на Тамми. В глазах отчётливо читалось: «Спасибо, что проводила, дальше я сама». Подруга, всё поняв без слов, кивнула.
– Если что, звони в любое время.
– Хорошо.
Но Тамми не спешила уходить и всё ещё с тревогой смотрела на неё.
– Всё в порядке. Правда.
Она явно не верила. Но не стала настаивать.
– Ну ладно. Давай, поправляйся.
И Тамми развернулась и двинулась по ступенькам вниз.
Глубоко вздохнув, Франческа вошла в квартиру и закрыла за собой дверь. Звонкий стук каблуков подруги отражался от стен подъезда, удаляясь всё дальше. Франческа села на пол прямо в коридоре. Уже и думать ни о чём не хотелось. Мало того, что на душе кошки скребли, так ещё вскоре плохо стало и телу. Снова заболел живот, и, с измученным выражением на лице, девушка направилась к унитазу.
Остаток дня прошёл ужасно. В основном она делала только две вещи: лежала в кровати или в приступе тошноты бежала в туалет. Это её утомляло не только физически, но и морально. Ближе к вечеру Франческа уже пластом лежала под одеялом в ожидании очередного всплеска боли. За окном постепенно темнело, в комнате становилось всё меньше и меньше света. Это умиротворяло.
Она протянула подрагивающую руку к стоявшему на прикроватной тумбочке графину с водой. Франческа уже пила прямо из него, обделяя вниманием одинокий стакан. Почему-то она никак не могла связать между собой две очевидные вещи: чем больше она пьёт, тем чаще её тошнит. Но её мучила жажда. Невыносимая жажда. И голова уже совсем отказывалась работать. Всё тело ослабело. Да и к тому же у неё не получалось заснуть, как бы сильно ей того ни хотелось.