Ночной экспресс
Шрифт:
Патер Блэк тихо приоткрыл дверь купе. Его попутчица спала.
Необычная девушка, прячущая за трауром нечто большее, чем горе от утраты.
Возможно, их встреча этот тот самый разрыв непрерывности, о котором говорил нагваль. Мост, переброшенный через неизбежность.
Пройти по нему, задача, к которой предводитель брухо готовил Блэка две недели, отделявших нагваля от смерти. О собственной кончине он говорил без страха, называя ее «прыжком в неизвестность».
День, когда раны от магии оунгана окончательно доконают его человеческое тело, нагваль назвал сам. Старый колдун не ошибся.
На
«Исповедаться значит сказать самое важное и облегчить душу. Все, что я говорил тебе, было важно. Моя душа легка. Ее бремя теперь лежит на тебе».
Потом он умер. Его тело не превратилось в белый свет и не разлетелось стаей ярких бабочек. Патер Блэк сам отнес его за пределы разрушенного храма и похоронил.
Возвращаясь, он видел белого ягуара, покидавшего мертвый город.
Следующие семь лет патер Блэк провел в развалинах *******, среди колдунов-оборотней и призраков. Он совершенствовался в Пути Воина Духа, который преподал ему хранитель Двери.
Иероним Блэк учился носить бремя стража запретного знания. Учился быть новым нагвалем.
Вечитлан, 1919-1929 г.
На обратном пути из ******* в моих руках оказался дневник барона Субботина. Следуя традициям русской аристократии, он вел его на французском, и у меня не возникало сложностей с чтением.
Дневник, начинавшийся, как путевые записки исследователя и путешественника, постепенно становился мрачной хроникой безумия. Кровавые видения сменялись подробными описаниями ужасных ритуалов поклонения Лоа. Злым духам Гаитянских джунглей. С какого-то момента правильный французский язык превратился в смешанный диалект, на котором говорят жители Гаити. На полях записей все чаще стал встречаться символ духа смерти.
Барон Субботин сделался одержим.
С этого момента единственной его целью стали поиски входов в Дом Тысячи Дверей. С нечеловеческим упорством Субботин охотился за каждой крупицей сведений, касающихся природы и местонахождения Привратников.
Благодаря его дневнику, я узнал, что после сражений с Легионом и Охотниками уцелело всего шестеро каменных исполинов. Лишенные жертв, их главной пищи, они утратили былую силу и погрузились в тысячелетнюю спячку.
Согласно изысканиям барона, чтобы оживить Привратника требовалось всего две вещи. Имя древнего стража Двери. И сильная кровь, которая пробудит его ото сна.
Так мне стала ясна природа ошибки, погубившей Субботина. Не овладев до конца языком майа, он неверно прочел и истолковал «манускрипт Ману», называющий имена Привратников. В городе ******* он воззвал к идолу Вечитлана и поплатился за это жизнью.
Если жизнью можно называть существование во власти злого духа, которое он влачил.
Довольно о бароне Субботине. Будем надеяться, что кулак Привратника положил конец его пути, и его черный дух никогда не побеспокоит нас больше.
Вернемся в тот день, когда я, вдохновившись чтением «манускрипта Ману», решил отправиться в экспедицию на поиски Запретного Города.
Нельзя сказать, что мной двигало банальное тщеславие. Я ставил перед собой
высокую цель подарить людям знание о собственном происхождении и открыть для
Боже, друг мой, каким самонадеянным идиотом я был тогда!
Своими размышлениями я поделился с моим коллегой, берлинским профессором Магнусом Тойбером. Много лет мы с ним поддерживали переписку, обменивались статьями и в будущем собирались написать ряд совместных работ. Он знал о моей экспедиции в Гватемалу и был одним из первых, кому я сообщил о ее удивительных результатах.
Профессор Тойбер с воодушевлением отнесся к идее поиска Запретного Города. Более
того, он изъявил желание взять на себя часть расходов экспедиции и принять в ней личное участие.
Мне стоило быть осмотрительней в выборе компаньонов. История с Субботиным должна была научить меня осторожности.
Но как говорят гватемальтеки: «Мы живем, чтобы спотыкаться в собственных следах».
Парализованный калека, я все равно споткнулся еще раз. Я дал согласие профессору Тойберу.
Второго апреля тысяча девятьсот **** года наша экспедиция прилетела в городок Дансборо, откуда должен был начаться наш путь к Запретному Городу.
Не буду живописать все подробности нашего девятимесячного путешествия. Скажу лишь, что трудности, встретившиеся нам в джунглях – жара, москиты, болезни и нападения диких зверей – оказались ничем по сравнению истинной сущностью Вечитлана.
Города-склепа.
Города-ловушки.
Города-хищника.
Запретного Города «стеклянных людей».
Я надеюсь унести в могилу память обо всех кошмарах, подстерегавших нас в отравленном сердце исчезнувшей империи. Здесь случилась великая битва тетцкатлипоку и коатли. Ее отголоски до сих пор жили в расколотых и оплавленных камнях Запретного Города.
Уходя в миры чистой энергии, Ману опечатали границу Вечитлана с тем, чтобы неописуемые порождения других Вселенных не смогли его покинуть. Но с их исчезновением война между слугами Хозяев и их Врагов не утихла. Безымянные, не имеющие понятного облика сущности скитались по Вечитлану. Полные ярости и неутолимой жажды разрушения. Чуждые нашему миру и его обитателям. Смертоносные.
Такие, какими мы нашли их.
Иногда увиденное кажется мне бредом, навеянным лихорадкой и кокаином, к которому пристрастил меня Тойбер. Подобное не могло существовать под нашим небом и нашим солнцем. Сама почва отрицала хозяев и захватчиков Вечитлана, расступаясь под их ногами. В трещинах мы видели пылающее нутро Земли, слышали многоголосый стон.
Летающие змеи, стаи калибри-кровопийц, шестиногие существа с хвостами скорпионов и смехом гиен. Бормочущий туман, пурпурные лианы-душители, прожорливые паукообразные тени. Я не в силах перечислить и десятой части того, что встречалось нам на пути. Того, что охотилось за нами и убивало нас.
Поколения жрецов-ацтеков, хранивших Вечитлан от посягательств, наполнили Запретный Город немыслимой изощренности механическими ловушками. Нажатие на каменную плитку могло обрушить на голову тонну камня или утыканное каменными ножами бревно. Статуи красноглазых жаб плевали в нас едкой отравой. Моего ассистента изрубила обсидиановыми косами ловушка, сторожившая бассейн с дождевой водой.