Ночной экспресс

Алехин Леонид

Если бы не верная Шаки, я сам бы нашел свою смерть десятки раз.

И если бы не это путешествие я никогда бы узнал моего друга, Магнуса Тойбера.

«Если хочешь понять своего друга, иди с ним в джунгли», – говорят индейцы.

Как Вечитлан открывал нам страшную правду о себе, так с каждым днем становилось все ясней – кто такой профессор Тойбер.

Он был единственным, кого не заботила смерть половины наших спутников. Необычного вида плесень, уничтожавшая наши припасы, трогала Магнуса не больше, чем редкой красоты закаты

в Запретном Городе. Его иссушенное тело аскета питалось, однако, не саранчой и медом, а огромными дозами кокаина и пейота.

Профессор Тойбер постоянно прибывал в мире зыбких видений, не различая явь и сон.

Тогда же я узнал, что он всерьез увлечен оккультизмом. Магнус называл себя приверженцем Тайного Зодиака и считал, что с помощью Дома Тысячи Дверей может посетить мистические планеты, обитатели которых наделят его высшей мудростью.

По словам Магнуса несколько лет назад ему удалось построить некий «спиритоскоп»,

с помощью которого он связался с посланцами Гармонии Гексаэдра. В доказательство он рисовал знаки их алфавита, состоящего из геометрических фигур, и рассказывал о «субэфирном пространстве», в котором путешествуют эти существа.

Я отнес большинство его рассказов к бреду разрушенного кокаином мозга. Это была моя вторая ошибка, допущенная в отношении Тойбера.

С кем бы не сносился Магнус Тойбер посредством своих оккультных приборов и наркотических препаратов – их намерения были далеки от дружественных. Они использовали Магнуса также, как духи-Лоа барона Субботина. Подчиняясь их

указаниям, Тойбер построил загадочный прибор, названный им «эфирным модулятором». Эта конструкция из катушек, проводов и линз все время тайно находилась в его багаже.

Я увидел «модулятор» только когда наша экспедиция, наконец, достигла центральной площади Вечитлана. И во всем подавляющем великолепии перед нами предстала гигантская статуя Уничопоттли-Безжалостного.

Помнишь, перед тем, как мы расстались, ты говорил мне о моменте полной ясности? О том, чему учил тебя старый индейский колдун?

Момент, когда все неважное перестает застилать твой внутренний взгляд, и ты ощущаешь себя целым, как сфера из белого света.

Когда жизнь и смерть сжимаются в одну нестерпимо болезненную точку немного выше пупка.

Момент, в котором ты сбрасываешь бремя собственной гордыни и становишься легок и пуст.

Тогда и только тогда твоя пустота наполняется истиной.

Истина, которую я узнал на центральной площади Запретного Города, была проста.

Люди не готовы к знанию. В отсутствии чистоты и бескорыстия знание способно приносить лишь разрушение.

Знание разрушает мир. Разрушает нас. Оно, как беспощадный идол с вечно пылающим

в ожидании жертвы чревом. Как каменный Привратник у Двери в миры, которые нас не ждут.

Абсолютное Знание это то, что ставит Зло против твоей души, играя краплеными картами.

Под живым, голодным взглядом Уничопоттли

я сжег на площади все карты нашего маршрута. Все путевые записи. Все, что могло указать дорогу следующим экспедициями.

Единственная оставшаяся карта была помечена моим личным шифром. Только я мог вернуться по ней из Вечитлана.

Мы оба недооценили друг друга.

Я не представлял, что изощренный ум Магнуса сможет расколоть мой шифр.

Он, похищая карту из моего багажа, не знал о моей фотографической памяти, в которой навсегда сохранился пройденный нами путь.

Но все же Тойбер опередил меня.

Магнус убедил меня, что непонятный прибор, установленный им на площади, напротив идола – служит для измерения «эфирных напряжений». Осмотрев устройство и не найдя в нем ничего зловещего, я разрешил Тойберу заниматься своими оккультными замерами в ночь нашей последней ночевки в Вечитлане.

Я не мог и представить, что это будет за ночь.

Нас разбудил невероятный грохот.

Часовые лежали без сознания. Позже они рассказали – последней в их памяти сохранилась ослепительная белая вспышка, поглотившая Уничопоттли. Эпицентром вспышки стал «эфирный модулятор» профессора Тойбера.

От прибора осталась лужица расплавленного стекла и металла. Самого профессора мы не нашли в лагере.

Вместе с ним пропала и статуя Привратника! Осталась только грандиозная ниша в стене храма.

Двенадцать лет спустя я знаю разгадку. В мои руки попал доклад американских спецслужб, безуспешно охотившихся за Магнусом Тойбером.

На благо Фатерлянда мой берлинский друг изготовил прототип совершенно нового оружия. «Призма Тойбера», известная мне, как

, способна менять размеры физических объектов, сжимая их в сотни раз и возвращая к первоначальному состоянию.

Именно таким образом профессор Тойбер похитил идола Уничопоттли. Он знал, что Дверь не привязана к конкретному месту в пространстве. В определенном смысле Привратник и есть Дверь!

Пока мы спали, Магнус выкрал у меня из сумки карту, уменьшил Безжалостного до размеров помещавшейся в карман статуэтки и спокойно покинул лагерь. Его сопровождали несколько индейцев, которых он пристрастил к кокаину. Думаю, их судьба оказалась незавидна.

Тойбер с легкостью жертвовал людьми на своем пути к Абсолютному Знанию. Их жизнь не значила ничего для высшего существа, которым он себя полагал.

Он даже оставил мне послание на стене храма Уничопоттли. Соком пурпурной лианы он написал:

«По отношению к внешнему миру я немного лучше необузданного хищного зверя. Здесь я наслаждаюсь свободой от всякого социального принуждения. Я возвращаюсь к невинной совести хищного зверя, как торжествующее чудовище, которое идет с ужасной смены убийств, поджога, насилия, погрома, с гордостью и душевным

равновесием, уверенный, что поэты будут надолго теперь иметь тему для творчества и прославления.