Ночной мороз
Шрифт:
— Мы знаем… — Рюстен повысил голос, что он делал чрезвычайно редко. — Мы знаем, что чужеродный кусок металла никак не мог пролететь по воздуху и попасть сам собой в коробку передач. Гораздо вероятнее, я бы сказал, очень вероятно, что кто-то его туда нарочно засунул. Что означает…
— Ну да, ну да… — Трульсен почти умоляюще посмотрел на Аниту Хегг, как будто ожидал, что она поможет ему разрубить этот узел, ведь их было всего трое в офисе Трульсена.
— Вопрос заключается
Естественно, подумала Анита, но вслух ничего не сказала.
— И чтобы это понять, нам потребовалось четыре недели, — зарычал Рюстен, который больше не мог скрывать своего раздражения от поведения Трульсена. — Если бы мы начали искать раньше!
— Но мы же искали! — запротестовал руководитель следствия. — Мы же обыскали эту чертову виллу. И ни одного отпечатка пальцев…
— Зато следы ног…
— Оставленные неделю спустя после смерти второго обитателя.
— Что помог установить нам наш коллега Валманн. — Рюстен был безжалостен. — И один только этот факт!..
— Ну и что, — попытался извернуться Трульсен.
— А может быть, были еще следы, — продолжал Рюстен, и выражение его лица становилось все менее добродушным. — Однако искать их не стали.
— В этот дом заходили многие. Соцработник. Медсестра…
— Нам надо было приложить больше усилий, чтобы найти этого соцработника. Ведь мы же знаем ее имя.
— Это уже делается. Работаем.
— Она родила ребенка три месяца тому назад, должны же быть какие-то следы.
— Нам удалось установить, что Сара Шуманн родила мальчика в больнице в Эльверуме девятнадцатого марта этого года. Это факт. Роды прошли без осложнений, и через три дня ее выписали. Она не оставила ни телефона, ни адреса, ни фамилии отца ребенка.
— Тем более оснований побеседовать с этой дамочкой, как мне кажется. — В голосе Рюстена снова зазвучали обычные спокойные и чуть саркастические нотки, а в его глазах читался скептицизм по отношению к руководителю следствия.
— Мы на верном пути, я же говорю!
— А что еще мы предприняли, кроме поисков дамы, которую, очевидно, не так уж невозможно найти?
— Послушай, я вовсе не обязан перед тобой отчитываться… А кроме того, есть еще одно обстоятельство, о котором никто из вас не подумал, и именно что время, отпущенное на расследование смертных случаев, ограничено, пора бы похоронить подобающим образом.
— Только если родственники требуют этого, — сразу же возразил Рюстен. — А в данном случае… Сам знаешь.
— Машина… — пробормотал Трульсен с неохотой в голосе.
— Какая машина?
— «Вольво». Машина Хаммерсенга. Ее тоже обыскали.
— Ну и что?
— Ничего особенного
— Совсем ничего?
Что-то все-таки, должно быть, нашли. Иначе голос Трульсена звучал бы совсем иначе.
— Ну разве что…
— Что?
— Ну, ничего особенного. Однако, учитывая его возраст…
— Ну и что?
— Мы нашли пачку презервативов. Из шести штук в упаковке оставалось всего два неиспользованных.
— Ну вот видишь, Ватсон!.. — Рюстен не смог сдержать улыбки. — И о чем это говорит?
— Ну… это значит, что у него… у Хаммерсенга… была…
— Половая жизнь?
— Вот именно.
— Никогда не поздно. Ты это хотел сказать?
Трульсену было за тридцать, и он был холост, и по этому поводу в полицейском управлении ходило немало шуток…
— Я думаю… — Трульсен взял себя в руки, перед тем как снова перейти в наступление. — У него же жена была инвалидом. Это всего лишь говорит о том, что он…
— Мотался иногда в город, чтобы удовлетворить свои потребности, ведь он был еще бодряк, этот старый спортсмен.
Теперь в главной роли выступал Рюстен. Трульсену пришлось отступить.
— Это делает его уязвимым, — вставила Анита. — А если он и на самом деле влип в неприятную историю с женщиной…
Трульсен сделал последнюю попытку:
— Возможно, речь идет всего лишь о чувствах…
Рюстен и Анита обменялись взглядами. Должно быть, совсем плохи дела, если уж Трульсен ступил на романтическую стезю для подкрепления своих предположений о самоубийстве.
— Настолько сильных, что он пустил себе пулю в лоб?
— А почему бы и нет?
— Но он же не юнец какой-нибудь.
— Любви все возрасты покорны.
Это звучит как цитата из женского любовного романа.
— Удивительные вещи ведь тоже иногда случаются, — заметил Трульсен таким тоном, как будто изрек вечную истину.
Глаза Рюстена блестели, он был похож на ястреба, который в любую минуту готов был кинуться на мышь, сидящую в траве.
— А через неделю-другую жена кинулась вниз с лестницы, когда наконец поняла что к чему.
— Как это здорово, что вы так шутите на работе, ребята… — Аните уже порядком надоела эта словесная перебранка. А кроме того, у нее появились свои идеи. — А может, все было гораздо проще? Пожилой мужчина, развлекающийся с молодыми дамочками, вынужден раскошеливаться, и не только на противозачаточные средства.
— Старый козел! — фыркнул Трульсен. — Ему ведь было за семьдесят! Какая уж там сперма! — Все его романтические сентенции как ветром сдуло.
— Ты бы лучше про себя подумал, — не смог сдержаться Рюстен.