Ночной мороз
Шрифт:
«И кому я должен ответить, Юнфинн? Тебе и твоим друзьям из полиции?»
Это был его тон — ироничный и язвительный. У него тоже не получалось скрывать свои чувства.
«Ты же знаешь, что я имею в виду».
«И все это так срочно, что у нас уже нет времени, чтобы притворяться, что мы Шопен и Джордж Санд?»
«Плевать на это».
«Честно говоря, я тронут, что ты не оставляешь надежду меня найти, Джордж. Хотя тебе должно быть известно, что у тебя ничего не выйдет».
«Мы, полицейские, смекалистее, чем о нас думают.
«Ха-ха».
«…кто смеется последним».
«Мне кажется, ты блефуешь».
«А я думаю, что ты блефуешь».
«И в чем же?»
Анита решила идти напролом. У нее не оставалось больше времени на игру в кошки-мышки.
«Я ведь даже не знаю, тот ли ты, за кого себя выдаешь».
«Ха-ха».
«Было бы проще, если бы ты мне что-то рассказал».
«Тебе бы это понравилось».
«Что-то известное только Клаусу Хаммерсенгу».
«То есть что-то известное только Юнфинну Валманну и Клаусу Хаммерсенгу?»
У нее мороз по коже пробежал. Его последняя фраза прозвучала как предупредительный сигнал. Ведь Юнфинн слегка приоткрыл тайну, намекнул на свои отношения с Клаусом. Думать об этом было неприятно. Теперь уже она не совсем была уверена в том, что хочет продолжать беседу. И в то же время она уже не могла остановиться, рискуя выдать себя и потерять контакт с ним навсегда.
«Именно так».
«Я любил тебя, Юнфинн».
«Ну, не преувеличивай…»
Она почувствовала, как ее прошиб холодный пот.
«Я любил тебя так, как мальчишка может любить другого мальчишку».
Надо было сохранять присутствие духа. Видимо, Клаус решился на провокацию, чтобы вывести Юнфинна из себя.
«Ведь мы были друзьями. Мне нравилось быть с тобой, если ты это имеешь в виду».
«Друзьями — пожалуй. Кое-что проще всего забыть, не правда ли, Юнфинн? Теперь твоя очередь».
«Моя?»
«Теперь ты мне скажи что-нибудь. Не должен же я раскрываться, не получая ничего взамен?»
«А что ты хочешь узнать?»
«Ну, к примеру, что ты обо мне знаешь».
«Я много чего знаю».
«Ну, например?..»
Анита снова рисковала. Ей казалось, что она забирается на высокое дерево, а ветви становятся все тоньше и тоньше.
«Ну, к примеру, что ты прошлой осенью жил в домике недалеко от Тангена с одной женщиной».
«Браво! Тогда ты, наверное, также понял, что мы оттуда съехали».
«А ты не скажешь мне, кто эта женщина?»
«Ты что, ревнуешь?»
«Нет, Клаус. У нас есть причины интересоваться ее персоной».
«У вас в полиции?»
«Да».
«Она, что, в розыске?»
«Нет, но мы хотели бы с ней поговорить. А что, у нее есть причины не хотеть этого?»
Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил:
«Назовем ее, ну скажем, Еленой. Прекрасная Елена не хочет вмешиваться в дела, к которым причастна полиция. А кроме того, она не имеет к этому никакого отношения. Кстати, мы с ней расстались».
«Ах вот как? Что же случилось?»
«Как
«Досадно».
«Да, если уж на то пошло, то жалеть не о чем. Как обычно».
«Похоже, тебе не очень-то везло с дамами».
«Эта последняя была хуже всех. Я узнал, что она ждет ребенка от другого».
«Круто».
«Особенно если этот другой был моим отцом».
Прошло несколько секунд, прежде чем до Аниты дошли его слова.
«Неужели такое возможно?»
«Для него все было возможно. Ты ведь помнишь его, Юнфинн? Никто не мог отказать Георгу Хаммерсенгу».
«Ну, я не знал его так близко».
«Ну да, ты превозносил его, как и все остальные».
«Когда тебе семнадцать, ты не слишком хорошо разбираешься в людях».
«Ну и не лучше, когда тебе тридцать пять, очевидно».
«Ты имеешь в виду прекрасную Елену?»
«У нее хватило глупости попросить его о помощи. Попросить денег. Мы переживали тяжелые времена, а он все-таки был моим отцом. Я ничего не знал. Она же понимала, что я ни за что не соглашусь его просить, перед ним пресмыкаться».
«И ничего не вышло?»
«Она получила деньги, но взамен…»
«Продолжай».
Прошло несколько секунд. Целая минута. Анита вдруг испугалась, что потеряла его, когда все уже как будто складывалось неплохо. Она написала:
«Мы можем сделать паузу, если тебе трудно об этом говорить».
«Эта свинья получила по заслугам! И вовремя!»
Эти слова так и застыли на экране компьютера. И все стихло.
Анита пыталась возобновить беседу, но безуспешно. Она была потрясена и в то же время возбуждена. У нее даже слегка дрожали руки, когда она решила сохранить эту переписку, и она боялась, что нажмет не ту клавишу. Юнфинн одновременно оказался прав и ошибался. У нее было доказательство того, что Клаус Хаммерсенг был жив, и одновременно стала совершенно очевидной связь между парой в лесной избушке и убийством — или убийствами — на вилле! Но она пока не могла себе представить, как она расскажет ему это, не разрушив больше того, что она сумела создать своим отнюдь не ортодоксальным расследованием. Она могла способствовать аресту убийцы, но одновременно потерять человека, которого любила. И такая сделка не казалась ей особенно удачной.
38
Лицо Эйгиля Хаммерсенга было загорелым, а голова почти лысой. В прошлом военный морской офицер, он вышел на пенсию и уже почти двадцать лет жил на Канарских островах. Несмотря на морщины и загар, он выглядел моложе своих шестидесяти девяти лет. Он сразу же согласился на проведение различных формальностей, связанных с опознанием умерших, и добросовестно подписал все предложенные документы. Когда в этой процедуре возникла пауза, казалось, он с нетерпением ждет момента, когда сможет сесть на поезд и уехать в аэропорт Гардермуен, а оттуда улететь первым рейсом обратно в южные края.