Ночью
Шрифт:
В квартире царило молчание, кроме их слов, дерзко вырывающихся из этой двоицы, похожей на безумную пару скандалистов и сумасшедших любовников, а также звуков-стуков посуды и сбегающей из-под крана воды.
– Я тебя не заставляю что-либо делать: можешь здесь не убираться, и вообще пускай все сгорит огнем, – он закурил новую сигарету, потушив начатую в пробке из-под вина, маленькая бутылочка которого за эти пятнадцать
– Я пытаюсь сделать из нас хоть какую-нибудь пару, нормальную пару, – на мгновение она остановилась, произнеся эти слова так, словно сама уже переставала верить в то, что говорит. – Но ты не хочешь мне помогать, не хочешь даже принять мою помощь.
– Помощь? – левая бровь Сергея приподнялась. – Мне не нужна помощь.
Кира продолжила начатое, вновь зазвенела посуда, а ее руки затряслись.
– Тебе нужна помощь, как минимум, ты должен бросить пить! – заявила она.
Сергей негодовал.
– Вот что я должен не делать, так это не бросать пить, – парировал он, сделав большой глоток вина. – Тебя здесь никто не держит, можешь убираться отсюда, когда захочешь и куда хочешь, я никого держать не буду, – говорил он зловещее и обреченно, чувствуя, как его сердце сжимается и начинает болеть.
Кира вновь остановилась, расставила руки на кухонный гарнитур, опустила голову и тяжело выдохнула.
Она мотнула головой, затем убрала спавшись на лицо клок темных, практически черных, волос.
– Если я снова уйду, то у тебя начнутся, – говорила сквозь зубы, – очередные приступы. Ты же снова начнешь меня преследовать, звонить, писать, поэтому-то я стараюсь как можно больше облегчить твои страдания…
Сергей помедлил.
Да, действительно, он признавался и отдавал себе отчет в том, что если она бросит его – Сергей так просто сдаваться не будет и снова будет пытаться ее вернуть.
– Что же ты от меня хочешь, если я не могу жить без тебя? – задал самый главный вопрос.
Кира повернулась в его сторону.
Когда она увидела Сергея со стороны, в ее глазах он был обиженным взрослым мальчиком, у которого отняли мягкую игрушку и поставили в угол, и вот этот большой ребенок сидел в этом же углу, правда, на кухне, и на стуле, курил и пил в знак своего огорчения.
– Ты совсем с ума сошел! – говорила она, повернул кран на мойке. Вода прекратила свое движение. Кира вытерла последнюю тарелку, поставила ее в
Сергей сделал еще один большой глоток вина.
– Ты хотя бы понимаешь, о чем говоришь? – требовала ответа, уже сделав шаг в его сторону. Она мотнула головой, сделала затяжку, выпрямилась, а потом поставила одну руку на пояс.
Сергей молчал, покачивая в руке бутылку вина, едва сдерживая кашель.
В горле все пересохло, несмотря на тот сладкий алкоголь, который он сейчас потреблял.
– Мы живем вместе уже третий год. Вспомни, как все начиналось – но все прошло! – прокричала она, сделав акценты на последних словах.
Сергей кивнул, улыбнувшись.
– Естественно, прошло, а ты думала, что веселье будет длиться вечно?! – вновь глотнул, понимая, что его мужской корабль тонет в этом споре отношений, как на море, на котором поднялись слишком большие волны.
Кира сделала вдох. Она пыталась успокоиться. Ее лицо покраснело. Ее рука, в которой дымилась сигарета, дрожала.
– Я все скажу и уйду… – прошептала она.
Сергей вновь кивнул, еще раз подтвердив свое согласие улыбкой – уже обычной, простой и доброй, ведь сладкий алкоголь растворял сейчас все эмоции и чувства, и для злобы в его сердце пока что не находилось места.
– Нам было хорошо вместе. Сначала. Я не спорю с тобой. Нам было весело, и мы делали, что хотели, и даже делаем сейчас. Но время идет. Пора остановиться, понимаешь, Сергей? – она все ближе и ближе подходила к нему. – Может быть, я, наконец-то, забеременею, и тогда у нас будет ребенок, ты понимаешь, что тогда будет? – она присела возле его колен, смотря искренне в его помутневшие глаза снизу вверх, как на судью, пытаясь убедить не выносить своему мужу обвинительный приговор – отцу сына или дочки.
– Что тогда будет? – как-то слепо спросил он.
Кира мотнула головой.
– Ты меня не можешь понять… – сказала она, привстав, и пройдясь к кухонной комнате.
За ней струились тонкие полоски дыма.
Она присела за круглый обеденный стол напротив Сергей.
Его ничего не выражающие сейчас глаза, кроме желания напиться, смотрели на Киру, и ни о чем ей не говорили, и ничего ей не намекали.
Конец ознакомительного фрагмента.