Ноль
Шрифт:
Увы, записать памятное видео я не мог: требовался апгрейд аккаунта до игрового. Решив не унывать, успокоив себя, что этот раз – не последний, я поднялся и решительно направился к выходу кладбища.
– Монета! – тихим голосом обратился ко мне Хар, переводя взгляд с заполненного дымом неба на меня.
– Давай! – ответил я, протягивая руку.
– Э… Чего? – не понял он.
– Ты предложил мне монету, я согласился. Давай сюда! – огорошил его я.
– Опять! – он скривился, выдавливая из себя какое-то шипение.
– Отдавай
Сбитые с толку стражники, прибывшие сюда с целью найти и арестовать того, кто уничтожил дирижабль, наткнулись на скандал о монете за воскрешение. Я кричал и сыпал проклятиями в адрес Хара: “Обещал? Отдавай!”, а тот пытался каким-либо способом от меня отцепиться… В конечном итоге меня всё-таки задержали, а несчастный НПС вздохнул с облегчением.
Псих. Натурально я вёл себя, как псих!
…
Правосудие в этой дыре, скажу я вам, отстойное. Свидетелей, что стрелял именно я, у них не было. Я требовал немедленного возврата моих денег за билет и расследования моего убийства, а они мне втирали, что я виновен в смерти одиннадцати игроков и двадцати НПС. Что дирижабль стоит восемь миллионов золотых. Что летает без магической защиты потому, что места здесь спокойные. Были… Ха-ха!
Главным доказательством моей вины, было то, что “Демоническое пламя” всё ещё находится у меня. Дескать предыдущее решение суда считается доказательством этого факта.
Мои предложения судить меня и за изнасилование: “потому что мог” – были отвергнуты. В общем, новый вердикт – сто лет тюремного заключения!
Попытки навесить на меня выплату ущерба я отверг, называя себя невиновным, жертвой репрессий и так далее. Насколько я понял, в этом мире материальный ущерб положено оформлять в виде договоров. А защита новичков запрещает подобные штуки. Так-то!
Вполуха наблюдая за происходящим на суде, я разглядывал логи.
– Получено достижение: “Поджигатель”! – сообщила мне система, когда нос дирижабля ткнулся в землю, – Огонь, огонь, море огня! Урон, наносимый вами при помощи огня, увеличен на 5%.
– Получено магическое умение: “Искра” – 2. Магический урон огнём – 2, шанс поджечь цель – 5%. Требования: мана – 2.
– Уничтожен игрок 17 уровня, получено 240 очков опыта. Уничтожен игрок 11 уровня, получено 155 очков опыта…
– Уничтожен крупный механизм. Получено умение: “Слабые места” – 3. Пытаясь вывести из строя то или иное устройство, вы легче определяете его слабые места.
Всего акция мне принесла 7542 очка опыта, одно достижение и два умения. Наличие магического навыка, открыло новую запись: “Мана – 70”. Пока не знаю, как эта штука работает и от чего зависит, но, судя по всему, я теперь могу что-нибудь магически поджечь. Круто!
Странно, что убийство игроков, радикально превосходящих меня по уровням, система не оценила по достоинству.
Добавив единичку в умение “Искра”, я перевёл её на следующий уровень: Искра – 3. Магический урон огнём – 3, шанс поджечь цель – 5%. Требования: мана – 3.
Увидев возросшие требования к мане, дальнейший апгрейд я отложил на потом. Если я правильно понимаю, то на уровне 50 моя Искра будет наносить 50 урона и требовать 50 маны. Нужно ли мне такое счастье – ещё стоит решить.
Что случилось с погибшими НПС – я не знаю, а воскресшие игроки жаждали отмщения. Половина из них присутствовали на суде, и я был рад, что меня, наконец, отправили в кутузку. А ещё больше я обрадовался, когда понял, что попал в ту же камеру, в которой я “мотал первую ходку”.
Смерть – привилегия
Игра, в которую мы играли, коротая время, была необычной. С одной стороны, вроде бы – покер. С другой, правила были таковы, что блефуя можно выиграть с гораздо худшей, нежели у противника комбинацией.
Попав в компанию со вчерашними работягами, с людьми, очень редко имеющими образование, я поражался тому, что среди них вовсе не было тех, кого можно было посчитать глупым. Даже карточная игра, которую предпочитали эти люди, казалась мне более сложной, нежели общепринятая (хотя правила были проще), а их взгляды на жизнь и выводы временами поражали.
– Нет, Алекс, главного ты так и не увидел! – осадил меня Север.
– А что здесь главное? – удивился я, – Они отняли у нас всё и сплавили нас сюда. Это же передел собственности, понимаешь?
– Ну собственность, подумаешь! Тьфу! Вот скажи, а что главное? Что ты потерял такого, что восполнить, скорее всего, не выйдет?
– Ну… – я задумался, – друзья, близкие люди.
– Накопишь пятнадцать кредитов – сможешь с ними пообщаться. Ты же сам обнаружил этот способ. А что главное, Алекс?
– Не знаю, – растерялся я.
– Они отняли у нас возможность умереть! Ей-богу, Алекс, как я подумаю об этом, так и страшно становится: зачем я на это согласился?
Север. Простой русский мужик, всю жизнь проработавший электриком на каком-то заводе. Человек, никогда не интересовавшийся ни политикой, ни науками, а сделал такое суждение, что осознание услышанного буквально выбило почву у меня из-под ног.
– Э… – не нашёл я ничего ответить.
– Теперь смерть – это привилегия, Алекс, – продолжил он. – Чтобы умереть, придётся воскреснуть. Оплатить создание нового тела. Миллион золотых – не баран чихнул!
– Э… – повторил я, – а мне говорили, что возможность вернуться доступна не каждому.
– Враньё, – нахмурился он, – это – стандартные условия. Спроси кого хочешь!
– И в чём смысл? – задался я вопросом.
– Пока не могу понять, – ответил он мне.
– Дерьмо! – прорычал я, бросая карты, – пас!